Эрагон. Книги 1-4

Кто же еще осмелится бросить ему вызов? Сапфира, он чувствовал, не станет ему препятствовать — каково бы ни было его собственное ре­шение. И хотя он по-прежнему ничего не мог понять по выражению лица Насуады, у него было странное чувство, что ей впервые в жизни хочется отойти в сторону и отдать бразды правления кому-то другому.

«Ну, чего же хочешь ты сам?» — мысленно спросила у него Сапфира.

Эрагон ответил не сразу:

«Я хочу… быть полезным. Но власть и главенство — то, что было для Гальбаторикса самым ценным в жизни, — мало меня привлекают. И потом, у нас с тобой есть иные обязанности».

И он, вновь внимательно посмотрев на каждого при­сутствующего, поскольку все они сейчас следили за выра­жением его лица, сказал:

— Нет. Это было бы неправильно.

Король Оррин что-то проворчал и снова отпил из сво­его бокала, а вот Арья, Датхедр и Насуада, похоже, вздох­нули с облегчением. Элдунари также, по всей видимости, остались довольны решением Эрагона, хоть и не проявили своих чувств.

— Я рад был услышать это, — сказал Датхедр. — Не со­мневаюсь, ты стал бы прекрасным правителем, но отнюдь не уверен, что это было бы хорошо для тебя самого.

Эрагон заметил, что Арья сделала Датхедру какой-то знак. Эльф с серебряными волосами чуть отступил назад, и слово взяла сама Арья:

— На мой взгляд, следующим очевидным кандидатом должен стать Роран.

— Роран! — изумленно воскликнул Эрагон, не веря соб­ственным ушам.

Арья пристально на него посмотрела. Взгляд ее был ясен, строг и даже — благодаря косым солнечным лучам — несколько свиреп.

— А что тебя удивляет? — холодно спросила она. — Это ведь благодаря беспримерному мужеству Рорана вардены сумели взять Урубаен. Он также герой Ароуза и многих других сражений. Вардены, да и все остальные жители Им­перии, последуют за ним без колебаний.

— Он слишком груб и самоуверен! — тут же возразил Оррин. — И не обладает необходимым в таких делах опы­том. — И виновато глянув на Эрагона, прибавил: — Впро­чем, воин он и впрямь отличный.

Все это время Арья смотрела на него неподвижны­ми круглыми глазами, как сова, потом один раз моргнула и заявила:

— Я полагаю, что Роран груб только с некоторыми, и это в значительной степени зависит от них… ваше величество.

Оррин снова поерзал в своем глубоком кресле, задум­чиво наморщив лоб, а вот Насуада даже не пошевелилась, и лицо ее осталось по-прежнему непроницаемым.