Эрагон. Книги 1-4

Вот только как бы мне в следующий раз не увидеть во сне её могилу! Нет, этого нельзя допустить!»

«Почему?»

«Я и сам не знаю… — Он пожал плечами. — Просто когда я её увидел, то сразу почувствовал, сколь драгоценна её жизнь. Нет, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы эта жизнь оборвалась… А все-таки очень странно…»

Слушая его, Сапфира приоткрыла свою зубастую пасть, клыки её так и поблёскивали. Похоже, она улыбалась.

«Ну, что ты смеёшься?» — рассердился Эрагон.

Сапфира не ответила и, покачав головой, пошла прочь, мягко ступая огромными лапами.

Эрагон что-то недовольно пробурчал себе под нос и подошёл к Муртагу, чтобы сказать ему о принятом решении.

— Если ты найдёшь этого Дормнада, — сказал Муртаг, — и вместе с ним отправишься на поиски варденов, я с вами расстанусь. Для меня встреча с варденами не менее опасна, чем безоружным явиться прямо к Гальбаториксу в Урубаен, да ещё под звуки фанфар, возвещающих о моем прибытии.

— Ну, расставаться нам, я думаю, придётся ещё не скоро, — заметил Эрагон. — До Гиллида путь неблизкий. — Голос его чуть дрогнул, и он, прищурившись, посмотрел на солнце, желая отогнать грустные мысли.

— А ты в состоянии пускаться в такой далёкий путь? — нахмурившись, спросил Муртаг.

— Мне нужно непременно что-то делать, иначе я сойду с ума! — воскликнул Эрагон. — Фехтовать, осваивать магическую премудрость, драться наконец — но не сидеть на месте, ковыряя пальцем в носу! Впрочем, сейчас у меня выбор невелик, уж лучше продолжить путь в седле.

Они затушили костёр, сложили вещи и вывели коней из пещеры. Эрагон передал поводья Кадока и Сноуфайра Муртагу и сказал:

— Ты ступай вниз, а я тебя догоню.

Муртаг стал неторопливо спускаться с холма, а Эрагон поднялся на вершину, то и дело останавливаясь и морщась от боли. На вершине он обнаружил Сапфиру. Они постояли у могилы Брома, отдавая ему последнюю дань уважения. «Не могу поверить, что его нет… и никогда не будет!» — плакало сердце Эрагона. И вдруг Сапфира, вытянув свою длинную шею, коснулась носом могильного камня, бока её заходили ходуном, и в воздухе разлилась негромкая мелодия.

Глыба песчаника в том месте, где она прикоснулась к ней, засверкала, точно покрывшись золотой росой, посветлела, и Эрагон в изумлении увидел, что на поверхности её проросли белые алмазные блёстки — точно бесценная филигрань.