Эрагон. Книги 1-4

На моих глазах Насуада из очаровательной девочки превратилась в ту молодую женщину, какой мы её знаем теперь. Порой она, правда, все ещё бывает немного легкомысленной, но роль предводительницы варденов ей вполне по плечу. Да и люди её будут любить. И мы, — Элессари любовно погладила себя по груди, — всегда рядом; мы, конечно же, поможем ей в столь неспокойные времена. Она никогда не останется без подсказки, без доброго совета. Неопытность не должна стать для неё препятствием на пути к той власти, которая принадлежит ей по праву.

«Так им нужна марионетка!» — догадался Эрагон.

"— Через два дня состоятся похороны Аджихада, — вступил в разговор Умерт. — Сразу же после этого мы собираемся назвать своим новым предводителем Насуаду. Сперва, конечно, нужно спросить у неё самой, но она наверняка согласится. Мы хотим, чтобы ты, Эрагон, присутствовал на церемонии её назначения — тогда никто, даже Хротгар, не сможет это решение обжаловать! — и принёс варденам клятву верности. Это вернёт людям уверенность в своих силах, отчасти уничтоженное смертью Аджихада, и помешает тем, кто хотел бы внести раскол в наши ряды.

Клятва верности!

Сапфира тут же мысленно заметила:

«Обрати внимание: они хотят, чтобы ты принёс клятву верности не Насуаде, а именно варденам!»

«Да, и хотят сами назначить её на этот пост, а это будет означать, что их слово в данном случае решающее. Они могли бы попросить Арью или нас назвать её имя, но тогда им пришлось бы признать, что мы как бы главнее их. Если же они объявят, что это решение было принято нами совместно, то не только достигнут превосходства над Насуадой, но и получат право командовать Всадником — благодаря данной мною клятве верности, — который публично поддержал Совет и Насуаду».

— А что будет, — спросил он, — если я не соглашусь с вашим предложением?

— Предложением? — переспросил Фалберд. Казалось, он был озадачен. — Ну, конечно же, ничего. Однако ты проявил бы неуважение ко всем, если б отказался присутствовать на церемонии избрания Насуады. Она может подумать, что герой битвы при Фартхен Дуре сознательно пренебрегает ею, а также, видимо, считает отныне служение варденам делом нестоящим.

Вряд ли можно было высказаться яснее. Стараясь взять себя в руки, Эрагон незаметно стиснул рукоять меча; ему страшно хотелось вскочить и заорать во весь голос, что нет никакой необходимости силой принуждать его поддерживать варденов, что он и так полностью на их стороне. Но теперь получалось, что он же противится их воле, пытаясь избежать тех оков, которыми они хотят его сковать.