Эрагон. Книги 1-4

— Прекрати! Это я хотел, чтобы она ушла из деревни!

Глаза Слоана гневно сверкнули:

— Ты не имеешь права ею распоряжаться!

— Я имею на это полное право, — спокойно возразил Роран, оглядывая зрителей, кольцом собравшихся вокруг них, а затем громко и ясно, чтобы все могли слышать, объявил: — Мы с Катриной помолвлены и вскоре собираемся пожениться. И я никому не позволю так обращаться с моей будущей женой! — Впервые за все утро вокруг него стало тихо; даже ослы примолкли.

Удивление и боль плеснулись в глазах Слоана; он был уязвлён до глубины души. На минуту Рорану даже стало жаль его.

— Ах ты, двуличный трус! И ты ещё смеешь в глаза мне смотреть? Разве приличный человек стал бы с девушкой шуры-муры затевать, её отца не спросив? Я-то с тобой по-хорошему, а ты вон что! Вздумал тайком ко мне в семью втереться!"

"— Я очень хотел попросить руки твоей дочери, как подобает согласно нашим обычаям, — сказал Роран. — Просто обстоятельства так сложились, что я не успел. И никуда я «втираться» не собирался. И огорчать тебя мы тоже совсем не хотели.

— Да я скорее больную свинью себе в зятья возьму, чем тебя! У тебя ни фермы, ни семьи — нечего тебе рядом с моей дочерью делать! — Слоан опять выругался. — И ей нечего в этом Спайне делать!

Слоан снова хотел схватить Катрину за руку, но Роран преградил ему путь; лицо у него стало жёстким, будто каменным. Сжав кулаки, он смотрел Слоану прямо в глаза, обведённые красными ободками. Тот тоже глаз не отводил, и оба дрожали, с трудом сдерживая себя.

— Катрина, поди-ка сюда, — приказал Слоан дочери. Роран быстро глянул на неё и увидел, что по лицу её текут слезы. Она смотрела то на Рорана, то на отца, потом покачнулась и вдруг с протяжным криком рванула себя за волосы.

— Катрина! — воскликнул Слоан, и в голосе его послышался страх.

— Катрина! — прошептал Роран.

Услышав его шёпот, Катрина словно успокоилась, хотя слезы ещё не успели высохнуть у неё на щеках; выпрямившись, она спокойно посмотрела на отца.

— Прости, но я решила выйти за Рорана, — сказала она и встала рядом со своим женихом.

Слоан побелел. Он так сильно закусил губу, что на ней выступила капля крови.

— Ты не можешь меня оставить! Ты — моя дочь! — И он, размахивая кулаками, бросился на неё, но Роран, страшно взревев, изо всех сил ударил его и сбил с ног.

Мясник растянулся в грязи на глазах у всей деревни, потом медленно поднялся, снова побагровев от унижения, и пристально посмотрел на Катрину. Рорану показалось, что Слоан как-то странно уменьшился, словно осел изнутри, стал более лёгким, бесплотным, как призрак.