Эрагон. Книги 1-4

В награду Калита дала отчиму кусок вяленого мяса, и тот с наслаждением занялся пищей, на какое-то время забыв обо всем. Роран отвёл его в тихий уголок и усадил, чтобы он никому не мешал.

— Пошевеливайтесь, увальни! — покрикивал Кловис на матросов. — Прилив вот-вот начнётся. Живей, живей!

Наконец посадка закончилась; сходни убрали, и матросы собрались перед каждой из барок, готовые столкнуть их на воду, как только прилив станет достаточно высоким.

Роран был среди тех, кто толкал «Рыжую кабаниху». Что-то выкрикивая нараспев, он вместе с другими матросами навалился на борт тяжёлой барки.

— Ещё раз! Взяли! — крикнул Роран.

Преодолевая фут за футом, они вскоре столкнули барку на такую глубину, где им самим было уже по грудь. Одна из мощных волн накрыла Рорана с головой, и он от неожиданности нахлебался солёной морской воды, а потом долго с отвращением отплёвывался.

Наконец барка легко и свободно закачалась на волнах. Роран проплыл вдоль её борта, подтянулся, ухватившись за верёвку, и перемахнул на палубу. А матросы уже вытащили длинные шесты, которыми принялись деловито отталкиваться, выводя судно на глубину. То же самое происходило и на борту «Меррибелл» и «Эделайн».

Как только они оказались на приличном расстоянии от берега, Кловис велел убрать шесты и вставить в уключины весла. На вёслах они вышли в открытое море, затем поставили парус, который тут же наполнился несильным, но, к счастью, попутным ветром, и «Рыжая кабаниха» неторопливо двинулась во главе маленького плавучего отряда в сторону Тирма.

ИСТОКИ МУДРОСТИ

Дни, проведённые Эрагоном в Эллесмере, сливались в непрерывную череду, ибо время было не властно над этим городом в сосновом лесу, и казалось, лето здесь никогда не кончится, хотя вечера и стали длиннее, наполняя леса густыми тенями. Цветы, свойственные всем временам года, цвели здесь, повинуясь магии эльфов и питаясь теми волшебными чарами, которыми дышало все вокруг.

Эрагон очень полюбил прекрасную тихую Эллесмеру, её изящные дома, растущие прямо из деревьев, её тревожащие душу песни, что звучали здесь в сумерки, её дивные произведения искусства, таившиеся за стенами домов и садов, и даже излишне самовлюблённых эльфов, у которых задумчивость странным образом сочеталась с приступами бурного веселья."

"Дикие животные в Дю Вельденвардене не испытывали ни малейшего страха перед охотниками.