Физрук

Погорю на мелочи, и вмиг в шпионы американские запишут. Притаиться нужно, освоиться, выждать, а уже потом с плеча рубить.

— Погодите, Пал Палыч, — улыбнулся я. — Вы меня неправильно поняли. Я имел ввиду, что когда я эти три года отработаю, только тогда заявление писать? Или заранее сейчас накатать можно, пусть у вас лежит.

— Заранее никто такие документы не оформляет, — хитро улыбнулся директор. — Так что работайте, Александр Сергеевич. Как говорится, не за страх, а за совесть. И, кстати, готовьтесь принять классное руководство.

— Чего?

— Ох, как вас приложило с этого стула-то… уже забыли?

— Напомните, пожалуйста.

"— Я говорю, класс вам, конечно, достался непростой, но вы как мужчина справитесь. Тем более со спортом вы на «ты».

— А при чем тут спорт и классное руководство?

Все-таки сложно понять этих людей другой эпохи.

— Всякое может приключиться, — директор ослабил галстук. — Понимаете… Прошлого физрука ребятишки до больнички допекли.

— Нервы?

— Перелом.

— В смысле?

Павел Павлович показно развел руками.

— Ну, я же говорю, класс сложный, экспериментальный, так сказать, со всей параллели набранный.

— Дурачки, что ли?

Решили, выходит, новичку спихнуть. Ну и ушлый вы народ, а еще педагоги.

— Ну, зачем вы так? Есть там трудные подростки, и второгодники имеются.

— А нормальные ученики там присутствуют? Хоть в каком-то количестве?

Директор лишь пожал плечами.

— То есть со всей параллели вы запихнули в один класс самых отъявленных хулиганов и второгодников? Так?

— Ну… В общих чертах.

— Говорите как есть, Пал Палыч.

— Понимаете, у нас и так школа успеваемостью не блещет. В Литейске мы на последних позициях среди прочих средних школ.

— И на какого они равняться будут? Второгодники эти? И какой дурак это вообще придумал?

— Я, — нахмурился директор.

— А почему мне пихаете этот класс? — прямо спросил я. — Неужели не нашлось более опытных педагогов?

— Вы молодой, сильный, вы справитесь. Идите, Александр Сергеевич, готовьтесь к первому сентября, — директор хитро прищурился, подкручивая ус.

Тоже мне, оратор, прямо Левитан.

Я вышел из кабинета совсем охреневший. Твою душу мать! Я что? Физрук? Да еще с экспериментальным, а вернее — полностью отмороженным классом? Даже факт попадания в прошлое меня не так ошарашил, как моя внезапно начавшаяся педагогическая карьера.

Так-с… Спокойно, Вова, вернее, уже Сашок, не кипишуй раньше времени. Прорвемся… Мне вот интересно, если я не могу сам уволиться, а меня уволить могут? За плохую работу, например? А?

— Александр Сергеевич, — на сей раз меня окликнул женский голос.