Физрук

А он дверь запер и говорит: «Не выпущу вас отсюда, пока не согласитесь сегодня вечером ко мне в гости заглянуть…». Я ему: «Пустите! Я на помощь позову!..» И тут вы ворвались…

— А сегодня что было? — спросил я.

— Сегодня он вошел и уже без разговоров схватил меня и к себе давай тянуть, чтобы поцеловать, — ответила Сима. — Ну я и не знаю, как это у меня получилось… Знаете, я после нашего занятия все тренировала тот захват… На ветках, палках каких-то… И вот когда Григорий Емельяныч грубо схватил меня за руки, я машинально вывернула ему запястье и оно хрустнуло…

— Поздравляю с боевым крещением!

— Что вы! — отмахнулась старшая пионервожатая.

— Это же ужасно!

— Ужасно хватать девушек за руки, если они этого не хотят.

— Вы правы, конечно, но…

— В субботу приходите в спортзал после уроков, — предложил я. — Продолжим!

— Если Тоня согласится…

— Ну а почему бы ей не согласиться?..

— Кстати, как она вам?

— Тигра-то?.. — переспросил я. — Хорошая девушка… Много читает, классику любит…

— Она ведь тогда на крыльце осталась вас ждать, я поняла…

— Почему же вы тогда убежали? Обиделись?

— Вовсе — нет… Мне надо было собираться… Утром я должна была поехать в область, на слет…

— А Тигра меня в гости пригласила…

— Ну вот… — насупилась Сима.

— Я так и поняла…

— Очень мило провели время, — продолжал я, делая вид, что ничего не замечаю. — Сначала мы слушали то ли Рахманинова, то ли Чайковского… Затем — ужинали, вместе с Пал Палычем и Глафирой Семеновной… Потом слушали хэви-металл…

— Что-что вы слушали⁈

— Рок-н-ролл зарубежный…

— А-а, так вы все знаете?..

— Что настоящий роке-н-рольщик в семье Разуваевых папа?.. Конечно!

Старшая пионервожатая совсем поникла, как ракита над рекой.

— Значит, они вам уже до такой степени доверяют…

— Симочка, Симочка, — укоризненно, как старый мудрый дядюшка произнес я. — Тигра девушка симпатичная, но не в моем вкусе…

— Да нет мне никакого дела до вашего вкуса! — снова встопорщилась она.

— Знаете, а ведь они меня в воскресенье снова пригласили, — сказал я.

— И вы пойдете?

— Пойду, но… только вместе с вами… А потом вы мне покажете город. Я ведь приезжий, почти ничего здесь не видел…

— Хорошо!

Опять прозвенел звонок — сигнал, отмеряющий рубежи школьной жизни.

Мне пришлось попрощаться со своей юной собеседницей, договорившись увидеться в субботу, которая, к моему глубокому сожалению, тоже была рабочим днем. Сам не знаю почему, но с этой девчушкой мне было чертовски хорошо. Я не собирался к ней приставать, даже будь она совершеннолетней, да и вообще, чувства, которые я питал к Серафиме Терентьевне, подозрительно напоминали отцовские.

Например, я гордился тем, что она сумела поставить на место этого бабника, военрука.