Физрук

— А вот на людей — да! Особенно на своего благоверного, который эти вещи достать не умеет, а главное — не хочет… Да с ним не то, что в магазин, на рынок ходить невозможно… Его не товар интересует, а накладные на него… Однако жрать он, почему-то предпочитает мясо, а не целлюлозу с печатным текстом… Вот!

— Я очень надеюсь, что присутствующие тоже предпочитают мясо, а не целлюлозу, — подхватила Глафира Семеновна. — Катенька, солнышко, ты держишь гостей голодными…

— Это еще почему?

— Потому что, как люди воспитанные, они не смеют жевать, покуда ты упражняешься в остроумии, — объяснила хозяйка.

— Паша, налей гостям вина и произнеси, наконец, тост!

Пал Палыч с готовностью поднялся и наполнил бокалы. Я заметил, что початую бутылку коньяка он оставил в кабинете, а сейчас разливал «Киндзмараули». Не слабое по тем временам винишко, даже для бюджета директора. Убедившись, что у всех налито, хозяин начал произносить тост:

— И все-таки я хочу возразить, уважаемой Екатерине Семеновне… Мое поколение пережило многое… Детство прошло в годы индустриализации, когда советские люди не думали о своем персональном благополучии.

Все понимали, что впереди война с фашизмом и тратили силы и здоровье на укрепление обороны страны, а не на стяжательство. В войну приходилось отдавать последнее фронту. Люди на собственные сбережения покупали танки и самолеты для нашей победоносной Красной Армии. А после войны — восстанавливали разрушенное народное хозяйство буквально по крупицам, тоже было не до жиру, но всего через пятнадцать лет после победы в космос полетел наш Юра — советский летчик и отчаянный парень. Теперь, благодаря неусыпной заботе нашей партии, благосостояние народа неуклонно растет. В каждом доме телевизор, холодильник, магнитофон. Но значит ли это, что мы должны предать идеалы коммунизма ради приобретения вещей? Нет! Наши дети — это новое поколение борцов, и чем бы ни увлекались, они не обменяют души своей на карьеру и жирный кусок. Выпьем же товарищи за нашу замечательную молодежь!

— Правильно! — подхватила супруга. — Выпьем и начнем уже есть, а то жирный кусок совсем остынет и уж точно не полезет в горло.

Все присутствующие, включая автора тоста, рассмеялись, чокнулись бокалами и налегли на жаркое.

Для того, чтобы успешно орудовать ножом и вилкой, Екатерине Семеновне пришлось отпустить то, что она удерживала на протяжении всего спора. И признаться, я вздохнул с облегчением. Ведь если бы химичка продолжила массировать этот, не самый бесполезный в жизни мужчины орган, пришлось бы мне пригласить ее куда-нибудь в… ванную, для уточнения некоторых деталей ее мировоззрения.

Лишь только я успокоился.

— Ой! — воскликнула вдруг Екатерина Семеновна.