Физрук

Пошарили лучами по кислым рожам валяющихся тунеядцев, потом направили свет на нас Симой. Я зажмурился, заслонившись рукой. Один из патрульных шагнул к нам.

— Сержант Покровский! — козырнул он. — Что здесь произошло?

— Хулиганы к нам приставали, Федя! — подала голос старшая пионервожатая.

Милиционер убрал луч фонаря, спросил:

— Симочка?

— Да, Федя! — ответила она.

— А это кто с тобой?

Я достал из внутреннего кармана первый подвернувшийся под руку документ. Это оказались «корочки» кэмээса. Посветив фонариком, сержант Покровский прочитал:

— Та-ак, Данилов Александр Сергеевич… кандидат в мастера спорта по самбо… Все ясно!

Он вернул мне удостоверение и снова откозырял.

— Так вы подтверждаете, товарищ Данилов факт нападения на вас этих граждан? — спросил он, тыча лучом фонарика в хулиганов, которые уже стояли с поднятыми руками, а напарник сержанта их обыскивал.

— Да они в общем и не приставали, — честно ответил я, — глумились только, обещали применить силу.

— Сержант, — окликнул Покровского другой мент. — У этого — нож!"

"И он показал финку с наборной рукоятью из цветной пластмассы. Сержант еще раз посветил в лицо владельцу ножа.

— Так это Трусиков! — сказал милиционер. — За старое взялся?..

— Да ты чё, гражданин начальник, — задергался тот. — Нахалку лепишь! Ножик у меня за голенищем был… Я его и не касался.

Покровский обернулся ко мне.

— Ножа я у него не видел, командир, — подтвердил я. — Трубу видел… Вон она валяется.

— Ясно!.. — кивнул тот. — Давай, старшина, суй этих цуциков в кандей, подбросим до отделения.

— Да за что, начальник⁈ — заерепенился Трусиков. — Этот жлоб нас избил, а мы в каталажку?

— За незаконное хранение холодного оружия, — охотно объяснил сержант.

Старшина затолкал всех троих в «УАЗик», где уж, конечно, имелся огороженный стальной решеткой закуток.

— Можете следовать дальше, граждане! — разрешил нам Покровский — Ели заявление писать не будете.

— Спасибо, Федя! — крикнула ему вслед старшая пионервожатая.

— Ухажера своего благодари! — ответил тот, забираясь в кабину патрульного авто.

И хотя я не сказал этого вслух, но я тоже был благодарен, причем — не только сержанту, но и задержанным им хулиганам.

— Честно говоря, я струсила, — призналась Симочка, когда мы подошли к подъезду ее дома. — Простите меня за мою глупою ревность.

Она встала на цыпочки и чмокнула меня в щеку.

— До завтра!

И я направился назад, к семейству Разуваевых. Не то что бы мне сильно хотелось к ним, если только пожрать, а то из-за любвеобильной сестры хозяйки, я толком и не поел, да и «Десну» надо было бы забрать.