Физрук

А что касается моей принадлежности к этому отвратительному политическому явлению, то могу лишь вкратце поведать вам историю своего рода… Мой прапрадед, Густав Фридрих Иероним Рунге, приехал в Россию из Вюртемберга в одна тысяча семьсот девяносто девятом году. Он был маркшейдером, специалистом по измерению расположения рудных и угольных пластов. Его сын, Фридрих Густавович, то есть мой прадед, стал горным мастером на шахте «Глубокая», которая, как вы знаете, когда-то работала в Каменном логу, но сейчас заброшена. Сыном Фридриха Густавовича был мой дед, которого звали, как и меня, Карлом Фридриховичем.

Он стал одним из организаторов забастовочного движения на шахтах и литейном заводе нашего города. А его сын, то есть мой отец, Фридрих Карлович Рунге, в сорок первом году ушел на фронт и погиб на Курской дуге. Я родился через месяц, после того, как отца призвали в Красную Армию, и ненавидеть фашистов стал с той самой минуты, когда понял, что они убили моего отца.

В классе воцарилась мертвая тишина. Надеюсь, оболтусам стало стыдно. Мне — стало, хотя я вслух не называл Рунге фашистом, но ведь мысленно сравнивал его с Кальтенбруннером!

— Думаю, Доронин уже осознал свою ошибку, — с трудом выдавил я.

— Уверен в этом! — откликнулся Рунге. — Спасибо вам, Александр Сергеевич. Не смею больше задерживать.

Восьмой «Г» снова поднялся, а я выскочил, как ошпаренный. Ровный голос препода немецкого языка все еще звучал в моей голове. Вот это педагог! Ни крика, ни ругани, ни подзатыльников. Спокойные, тяжелые, как глыбы слова, способные придавить даже самого ерепенистого двоечника и лодыря так, что тот только будет ножками сучить. Я понимал, что после этого спича Карла Фридриховича не перестанут за глаза называть «фашистом», но в глаза уже не рискнут.

Можно ли это считать педагогическим успехом? Не знаю. У меня пока слишком мало опыта в этой профессии. Пришибленный не меньше попавшего под раздачу «Чапаева», я задумчиво спускался по ступенькам школьного крыльца, как вдруг услышал:

— Саша!

Глава 24

Не то что бы я стал о ней забывать — такую девушку быстро не забудешь — но уже как-то смирился с мыслью, что больше ее не увижу. Не думал, что она станет меня сама разыскивать. Хотя — чего меня искать? Я же сам сказал ей, в какой школе работаю.

— Привет! — сказал я, спускаясь с крыльца.

— Здравствуйте, Саша! — поздоровалась Илга. — Вы не торопитесь?

— Да нет, до пятницы я совершенно свободен.

Она улыбнулась. Видимо, тоже смотрела «Винни Пуха».

— Тогда прогуляемся?

— Хорошо, только я бы где-нибудь поел.

— Здесь неподалеку есть кафе «Диета».

— Надо же! — искренне удивился я. — Не знал… Покажете?

— Покажу."

"Мы покинули территорию школы и пошли по улице. Я порадовался, что Симочка ушла сегодня пораньше.