Физрук

— Отвали, шкет, — не отыскав в своей молодой памяти более подходящей педагогической формулы, изрек я. — Рак легких неизлечим, усек, Васек?

— Атас! — выкрикнул самый младший пацаненок, указывая замызганным пальцем куда-то позади меня."

"И тут я совершил маленькую оплошность, которая простительна только человеку, еще не свыкшемуся с новым организмом. Я оглянулся, как последний лох. Кто-то из них пихнул меня. А другой рванул с шеи свисток. Миг, и вся ватага кинулась врассыпную. Я остался посреди тротуара, без свистка и возможности хотя бы надрать этому отродью уши. Не говоря уже о более действенных педагогических методах.

Судя по малоэтажности застройки, Литейск городок маленький, на кривой дорожке сойдемся.

Дом тринадцать оказался банальной хрущевкой. Под бетонным козырьком единственного подъезда поблескивала треснутым стеклом вывеска «РАБОЧЕЕ ОБЩЕЖИТИЕ № 8». Вошел в прохладное нутро, отдающее запахом мокрых тряпок и махорки. Поднялся на один лестничный пролет. Открыл стеклянные двери и попал в небольшой вестибюль, перегороженный деревянной стойкой.

— А-а, пришел, студент! — приветствовала она меня, улыбаясь стальными фиксами. — Забирай свою торбу.

Вахтерша выволокла из-под стола большую, туго набитую сумку, с кривым логотипом «Адидас» — сразу видно, цеховики шили.

— Спасибо! — сказал я и заискивающе улыбнулся. — Не подскажете номер комнаты?

— Уже забыл, студент?

— Не студент — а учитель!

— Ну… учитель… Второй этаж, направо по коридору, комната семнадцать… Ключ-то хоть не потерял?

— Нет!

Я вытащил из кармана ключ, нагретый теплом моего нового могучего тела.

— А то смотри! — пригрозила вахтерша. — Потеряешь, смена замка за твой счет.

Подхватив сумку, я миновал барьер и поднялся на второй этаж, поглядывая на деревянные щиты, обклеенные то ли объявлениями, то ли какими-то пропагандистскими листками — не присматривался. Повернул направо. В длинном коридоре с двойным рядом пронумерованных дверей было тихо. Это и понятно. Разгар рабочего дня. Обитатели вкалывают.

Открыл. Ключ с трудом провернулся в скважине. То же мне, напугала заменой замка, я его завтра же сам сменю. И ключи никому не дам. Открыл дверь. Заглянул. М-да, не царские хоромы… Комната-пенал. Одно окно. Один стол. Один шкаф. Две железных койки. Одна застелена. Другая зияет панцирной сеткой. Вот жлобы! Это, видать, для того, чтобы я никого к себе втихаря не подселил. Скажу, пусть забирают это ржавое уродство.