Физрук

Как у всякой хорошей хозяйки, у мадам Кривцовой все было приготовлено заранее.

В общагу я возвращался в состоянии — сыт, пьян и нос в табаке. Впервые за последние дни меня не терзали никакие сомнения. Я молод, силен, красив — бабы из трусов выскакивают, лишь бы овладеть мною. Ну и черт с ними!.. Проще жить, делая то, что требуется по работе, и вообще, для утверждения в обществе, и не ломать голову над тайнами ни собственной души, ни тем более — чужой, которая, как известно, потемки… Правда — как и своя собственная.

Оказавшись в своем обиталище, я вымылся и завалился спать.

Следующий день в школе прошел без особых проблем, а после уроков за мною заехал газик, с эмблемой местного спортивного общества «Литейщик» — какая-то бадья, из которой сыпятся красные звезды с хвостами, вроде как искры из литейного ковша, и название самого общества наискосок. Я захватил коробку с призами. И водила отвез меня к зданию крытого стадиона, где и проходили соревнования. Все было честь по чести — посредине поля устроили татами. Перед ним стояли два стола, поставленных встык. За столами сидела женщина. Я подошел к ней, держа на вытянутых руках коробку с призами, и сказал:

— Здравствуйте!.. Я, Данилов!

— Добрый вечер!.. Вы призы привезли? — тут же спросила женщина.

Я встряхнул коробку, в которой глухо брякнуло.

— Да. Вот они!

— Ставьте сюда! — распорядилась она.

Поставив коробку на край стола, я замер, как вкопанный, ожидая дальнейших распоряжений.

— Спасибо, товарищ! — строго произнесла женщина.

Что, это все⁈ А без меня эти треклятые кубки нельзя было доставить? У шоферюги руки отсохли бы? Я пожал плечами и повернулся, чтобы уйти, но меня окликнули:

— Данилов?

Я оглянулся.

Ко мне подходил здоровенный мужик, с широкими, покатыми плечами борца-тяжеловеса, на которых даже его просторный пиджак казался тесным.

— Терентий Георгиевич! — представился он, протягивая руку. — Старший тренер спортшколы.

Даже моя немалая ладонь утонула в его лапище.

— Александр Сергеевич! — отрекомендовался я. — Учитель физкультуры.

— Наслышан, — кивнул он. — Что, самбист, посмотришь, как наши пацаны на лопатки друг дружку кладут?

— Классика? — уточнил я.

— Она самая, — подтвердил Терентий Георгиевич. — Раньше называлась греко-римской борьбой, а также — французской.

— Посмотрю, — буркнул я, — чего ж не посмотреть…

— Ну так садись за стол! — широким жестом указал он на место рядом с незнакомкой. — Светлана Ираклиевна, — обратился он к ней. — Занесите в протокол Александра Сергеевича Данилова — представителя спортивной общественности города.

— Ах, простите меня, Александр Сергеевич! — спохватилась та.