Физрук

Мы обмываем телевизор, правда, без алкоголя, ибо Виктор Сергеевич в завязке…

— Значит — кофе! — подхватил он. — Я принесу все необходимое для варки настоящего кофе по-венски.

— Ну и отлично! — обрадовался я. — Тогда — жду!

Идея и впрямь было неплохая. Правда, я сказал Илге, что у нас будет только один гость, но думаю, что где один, там и двое… В любом случае — наше вечернее с ней уединение будет нарушено, но ничего — у нас вся ночь впереди. Я в прекрасном настроении провел остаток рабочего дня. Однако всегда следует помнить, что по закону подлости, если у вас хорошее настроение, вам его обязательно испортят.

На последнем уроке у меня было «окно». Я решил домой не уходить. Во-первых, чтобы дождаться трудовика, у которого как раз был урок, а во-вторых, мне надо было заняться кое-какой писаниной. У преподавателей ее всегда хватает. И только я, понимаешь ли, втянулся в это занятие, как в дверь тренерской постучали. Я крикнул, что открыто, не поднимая головы от бумаг. Скрипнула дверь. Все также — не глядя — я показал рукой на свободный стул, дескать, садитесь.

— Здравствуйте, Саша! — пискнул посетитель.

Вернее — посетительница. Я вздохнул и оторвался от своей писанины. Передо мною, хлопая честными глазками, сидела Серафима Терентьевна.

— Здравствуйте, товарищ Егорова, — пробурчал я. — Если вы по вопросам воспитательной работы, то на ближайшем комсомольском собрании готов отчитаться о своих планах.

— Нет, я по личному вопросу.

— По личному? — удивился я. — Вы ошиблись, Серафима Терентьевна… По личным вопросам у нас принимает Пал Палыч, ну или — в профкоме…

— Я не понимаю, Саша, — плачущим голосом произнесла старшая пионервожатая, — что я вам сделала?.

— Были! — не стал отрицать я. — Более того, мы были до такой степени друзьями, представьте, я даже подумывал на вас жениться…

— И что же произошло?

— Ничего… Я убедился в том, что вы любите другого и не счел нужным мешать вашему счастью…

Слезы мгновенно высохли на щеках Симы.

— Кого же это, по-вашему, я люблю⁈ — возмущенно спросила она.

— Насколько я понял — Григория Емельяныча.

— Ах, с чего вы взяли!

— Ну так… Наблюдения…

— То есть вы спокойно наблюдали, как за мною ухаживает этот пошляк, и…

— «Гриша, Гриша, живой!» — передразнил я ее.

— Н-у, я волновалась…

— Симочка, — произнес я, со всей возможной проникновенностью. — Как бы там ни было, я все равно не могу на вас жениться… Я уже женат!

— Ах, вот как! — Она вскочила. — И вы мне тут еще смеете выговаривать…

— Да ничего я вам не выговариваю! — пожал я плечами я. — Вы сами ко мне пришли…

Она выскочила, хлопнув дверью. Да так, что сверху обрушились коробки с самбистскими шлемами.