Физрук

А нет, вру… Помню, что Высоцкий умер, буквально чуть больше месяца назад, получается. Но тема не для классного часа. Уважал я Владимира Семеновича. В голое пропел хриплый грустный голос: «Чуть помедленнее кони, чуть помедленнее».

Глянуть бы в библиотеке кое-какую инфу по политической и общественной обстановочке в целом. А то коснись чего, я ведь даже не знаю, кто сейчас министр образования, а как педагог, обязан, наверное, в курсе быть. А еще лучше — в Википедии посмотреть. Да только где она, эта Википедия, вместе с Интернетом и разными гаджетами?..

Переодевшись, я нашел в выдвижном ящике стола шнурок, пропустил его через проушину в свистке, завязал и повесил на шею.

Теперь можно было приступить к педагогической деятельности, будь она неладна. И я приступил. Едва за мною закрылась дверь спортзала, в нем воцарилась тишина. Ненадолго. Хрен там, рыжий построил всю эту шоблу. Одного беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — в моем классе одни пацаны. Они-то и производили шум, напоминающий гвалт на базаре. И этот базар пора было прекратить. Зря я что-ли в армии служил?

— Кла-асс! В одну шеренгу ста-ановись!

М-да, это хуже солдат-первогодков.

Допризывники, мать их… Куда смотрит этот хлыщ, военрук⁈ Хотя ясно — куда. На задницу биологички. Лучше бы занимался своим непосредственными обязанностями. Ну вот, что это за будущие солдаты? Вместо того, чтобы выстроиться по росту, они начали метаться по всему залу, как стало баранов, толкая друг дружку и осыпая тумаками тех, кто послабее. Причем сразу было видно, что некоторым эта суматоха попросту доставляет удовольствие. Особенно — рыжему. Наконец, они кое-как построились.

— Итак, будем знакомы! — сказал я.

— Меня зовут Данилов Александр Сергеевич. Я теперь не только ваш новый учитель физкультуры, но и классный руководитель… А теперь мы узнаем, как зовут вас…

— Василий Иванович Чапаев! — выкрикнул один из них, самый рослый, с круглым и плоским, как непропеченный блин, лицом.

И вся кодла заржала, как табун. Ладно, жеребцы, вы у меня сейчас попляшете.

— Чапаев, выйти из строя! — скомандовал я. — Смирно!

Кривляясь, тот вышел на два шага вперед, вызвав новую волну хохота.

— Упор лежа принять! Отжаться тридцать раз. Выполнять!

К сожалению, моему молодому голосу не хватило грубости, связки-то не прокурены, и жизнью не закаленные.

На высоких тонах он норовил сорваться на фальцет и когда дал петуха, класс снова заржал. А «Чапаев» и не думал отжиматься. Он возился на полу, приподнимая то голову, то зад — еще больше веселя всю эту малолетнюю гопоту. Комик, блин.

Пацаны реально приняли за молоденького учителя, но я ж не такой… Ноги сами понесли к строю сорванцов, а левая рука сама надавала подзатыльников самым ярым хохотунчикам.