Физрук

Официантка кивнула и удалилась.

— Ну, как твои дела? — спросила Лиля."

"Что я мог ей сказать? Что нахожусь на мушке у каких-то то ли шпионов, то ли бандитов, что мой коллега по работе и сожительница служат в КГБ? Наверное, старшему лейтенанту милиции это было бы чрезвычайно интересно, но, увы, развлечь ее таким образом я не мог. Пришлось начать вкручивать про нашу киностудию и грандиозные творческие планы. Впрочем, это-то как раз Красавиной и было интересно, как и мои занятия с пацанами в секции. Еще бы! Она же в первую очередь инспектор по делам несовершеннолетних.

— Вот если бы все учителя так занимались с ребятами! — воскликнула она с воодушевлением. — Я бы, наверное, осталась без работы.

— Ничего, — откликнулся я. — Стали бы ловить взрослых бандитов.

— Ну тогда бы и взрослых бандитов не стало, — произнесла она убежденно. — Ведь они не рождаются такими, а становятся под воздействием среды, на фоне равнодушного отношения окружающих.

— Хуже равнодушия — лицемерие, — принялся философствовать я. — В школе говорят одно, дома — другое… Учителя твердят: учись, трудись, будь честен, а родители хвастаются, как им удалось кого-то там объегорить, обсчитать или что-то тихонько унести с работы… Тащи с завода каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость…

— Это даже хуже лицемерия, — вздохнула моя собеседница.

— Это — двуличие… Ведь на разных там собраниях те же родители голосуют как надо или даже выступают с правильными речами…

— А что ребята видят в магазинах, столовых, в транспорте, просто на улице?.. — подхватил я. — Хамство, обжуливание и то же равнодушие… И вся наша педагогика просто разбивается об эту повседневную мерзость, как стакан о бетонную стенку…

— Ну ты все-таки слишком пессимистично смотришь на нашу действительность, — возразила Лиля.

— Большинство у нас вовсе не хапуги и хамы. Они честно трудятся, занимаются общественной работой, участвуют в самодеятельности…

— Откуда же берутся остальные?

Она посмотрела на меня в упор и сказала без тени улыбки:

— Из школы.

Видимо, я должен был устыдиться. Я не устыдился. В школе я без году неделя и честно выполняю свою работу, которую мне пришлось спешно осваивать по учебникам и методичкам за пару месяцев, вместо пяти лет в пединституте.

И потом, за меня самого сначала взялся оборотень в погонах, оказавшийся, к тому же, еще и предателем. Ну или кем-то вроде… Разумеется, к этой аргументации я прибегать не стал. Просто кивнул, соглашаясь, что все: и плохие и хорошие граждане приходят в общество из школы. И учителя несут ответственность за допущение в своей работе брака.

Мое молчаливое согласие показало собеседнице, что тема себя исчерпала, и она стала рассказывать о себе.