Физрук

Он был в пиджаке и брюках, а на улице стоял мороз. Что ж, пусть померзнет, сукин сын.

— Ничего, потом согреетесь, — сказал я. — Я с вами долго лясы точить не собираюсь.

— Как хотите, — не стал возражать тот. — Хотя дело важное… И вас оно касается непосредственно.

— Ага, как удар по башке ночью в подворотне, — хмыкнул я.

— Гораздо серьезнее, — пробурчал тот.

— Следовательно, свою причастность к нападению на меня вы не отрицаете? — сыронизировал я.

— Слушай, парень, — понизив голос, начал Рогоносец. — Я мог бы прихватить тебя за спекуляцию импортными колготками. Твой подельник, Стропилин, раскололся… Да и за хранение иностранных музыкальных пластинок антисоветского содержания в помещении, где ты был прописан, но я этого не сделал… Спрашивается — почему?

— Доказать не удалось.

— Я решил, что не стоит ломать жизнь хорошему парню, — продолжал капитан. — Все-таки — молодой специалист, талантливый педагог и тренер… Ну оступился под влиянием нечистого на руку школьного приятеля, бывает…

— Я не пойму, что вам от меня надо? — прервал я его льстивую брехню.

— Город у нас маленький, каждый человек на виду, — по-прежнему нес околесицу Киреев, — и если приезжий желает стать в Литейске своим, он должен прислушиваться к мнению его старожилов.

— Ну и в чем это мнение заключается?

— В том, что не стоит совать носа в чужие дела. Целее будешь!

— Точно, — кивнул я. — Целее будешь.

И обогнув Рогоносца, я потопал дальше. Он не стал ни догонять меня, ни окликать. Честно говоря, я так и не врубился, что он хотел этим сказать? Предупредил, что в следующий раз мне башку оторвут? Ну так это я и без него знаю. Мог бы хотя бы попытаться подкупить. Черте что!.. Может, стоит сообщить Витьку, что Эдвин сам вышел на контакт?.

"В общем домой я вернулся в задумчивости. Илги не было. Видимо, опять выполняет задание государственной важности, но спасибо, что хоть обед приготовила. Я пожрал и завалился с книжкой на диван. И незаметно для себя уснул. Всю неделю не высыпаешься толком, так хоть в воскресенье подрыхнуть. На дворе уже стемнело, когда я проснулся и долго лежал в темноте, прислушиваясь к тишине. Судя по всему, сожительница моя еще не пришла. По улице проезжали автомобили, где-то за стенкой бренькало пианино.

— Алё!

— Александр Сергеевич? — осведомился мужской голос.

В нем слышались солидные, металлические нотки.

— Да…

— Полковник Михайлов говорит, — произнес звонивший. — Вы сейчас свободны?

— В общем свободен…

— Тогда за вами заедет машина. Минут через пять. Успеете собраться?

— Смотря куда…

— Ко мне в гости.

— Успею.