Физрук

Я полагаю, что — разного… Стране нужны и защитники, и ученые, и рабочие, и художники, и врачи, и бухгалтеры… По сути — стране нужен сознательный гражданин… Проблема в том, как сохранить все лучшее, что заложено в наших подопечных, приглушив недостатки… Вернее, сделав так, чтобы недостатки не стали главными чертами характера…

Чертовски приятно было участвовать в таких разговорах после все этих уголовно-шпионских игр. Будь моя воля, я бы навсегда остался в этом, по своему уютном мирке, с проблемами пусть и сложными, но все-таки по человечески понятными, без всяких там: «Стой, стрелять буду!».

Никогда не хотел служить в органах, а службы в армии мне и так хватило выше крыши. Нет уж, лучше я останусь учителем. В этой профессии результат определяется отметками в дневниках и классных журналах, а не в протоколах заседания суда. Помочь органам — помогу. Это, в конце концов, долг каждого лояльного гражданина, но и — баста.

Мы вернулись в квартиру Рунге. Спать никому не хотелось. Карл предложил посмотреть видовые фильмы, которые он снимал не только в Литейске и его окрестностях, но и в других частях страны.

Мастерство этого кинолюбителя действительно удивляло. Он мог зафиксировать на шестнадцатимиллиметровой пленке восход в горах или морской закат, осенний листопад или летнюю грозу, стеклянистый глянец черноморской волны или нежный румянец на щеках юной девушки, которая ждет кого-то у входа в городской парк. Даже удивительно, что он пошел в учителя, когда мог стать известным кинооператором.

После полуночи решили расходиться. Я оставил друга его жене, а сам пошел провожать девушек. На этот раз не пешком. Вернее — не совсем пешком.

Когда мы вышли на улицу, я увидел зеленый огонек проезжающего такси и поднял руку. Замысел был прост — посадить трех швей в машину, дать червонец водиле, чтобы тот развез Алевтину, Киру и Машу по домам, а самому проводить Лилю. Однако вышла небольшая заминка. Вершкова категорически отказалась ехать с подругами, сказав, что ее укачает в машине. Отпустить ее одну возвращаться пешком поздно ночью я не мог.

Хорошо, что старший лейтенант Красавина, как и положено сотруднику милиции, быстро разобралась в ситуации и сказала, что с удовольствием прокатится.

Швеи обнялись с остающейся подружкой, забрались вместе с милиционершей в салон и укатили, оставив меня с Машей, которая почти и не скрывала победную улыбку. Я уже догадался, что дело не в укачивании. Прелестная швея, которая почти весь вечер не сводила с меня глаз, намеренно осталась со мною.

— Ну что ж, веди меня, Маша Вершкова, — пробормотал я.

Она не слишком церемонясь, взяла меня под руку и повернула в противоположном уехавшему такси направлении. Некоторое время мы шли молча.