Физрук

На лапах елок еще качались крашенные лампочки гирлянд, ветер шевелил петлями серпантина, разбросанного гуляками, но по улицам уже катили грузовики, народ набивался в автобусы и трамваи. Открылись магазины, столовые и разные учреждения. Только ребятня носилась беззаботно, у нее были каникулы — святое время. Учителя сейчас тоже в большинстве своем отдыхали. Только я вот топал по делам. И не по своим, а — государственным.

Дверь мне открыла Ефросинья. На этот раз у нее на лице не было и следа агрессивно-туповатого выражения, с которым она меня встретила впервые.

Кивнула и отступила в сторону, пропуская в квартиру. И прежде, чем закрыть дверь, постояла, прислушиваясь к тишине на лестничной клетке, словно опасалась, что я привел за собой «хвоста». Если он был, я привел его, наверняка. Я же не проверялся, да и не умею этого делать. Впрочем, Витек меня не предупреждал ни о чем таком.

— Он у себя, — сказала Фрося и протиснулась между мною и стенкой в узкой прихожей."

"При этом оттопыренный карман ее домашнего халата тяжко колыхнулся. Что у нее там? Неужто — ствол? И вообще, зачем нужна Курбатову эта «сожительница»? Я имею в виду — в служебном плане? Может, она его охраняет? Я еще во время встречи Нового года заметил, что сложение у нее отнюдь не хрупкое.

Я стукнул в дверь комнаты Витька. Тот крикнул: «Войдите!», что я и сделал. Хозяин сидел за столом и что-то то ли чинил, то ли мастерил. Он мотнул головой в сторону старого дивана, который занимал полкомнаты, заваленной разными железяками — это было добротное сооружение, обтянутое черной, потрескавшейся кожей.

Я свободно уселся и старые пружины на один лад заскрипели подо мною.

Курбатов еще пятнадцать минут ковырялся со своей хреновиной, наконец, вздохнул и отложил отвертку. Повернулся ко мне на вращающемся табурете и несколько минут меня молча разглядывал, словно пытался оценить, на что я способен. Ну да, он же сейчас должен официально отобрать у меня подписку о неразглашении и вообще — оформить, как секретного сотрудника, как бы неприятно это ни звучало.

— Как вчера погуляли? — первым делом спросил он.

Не помню, говорил ли я ему, что собираюсь к Рунге? Хотя что это я! Телефон-то на прослушке!

— Отлично, — откликнулся я.

— Жаль вас с Фросей не было.

— Вчера мы были заняты, — сухо ответил он.

— Понятно, — буркнул я. — Ну и где твои бумаги? Давай, я подпишу.

— Бумаги в Управлении, в сейфе, — сказал он. — Пока обойдемся без формальностей, а там видно будет.

— А шеф разрешил?

— Он пока не в курсе.

— Нагорит тебе, — я приподнял бровь.

— Дело не в этом.

— А в чем же?

— Не хочу, чтобы ты числился у нас.

— Тебе, наверное, виднее, но как быть с моей работой на этого Илью Ильича? — спросил я.