Физрук

Она достала альбом для рисования и набор цветных карандашей. Видать, ее посетило вдохновение. Время от времени отрываясь от чтения и посматривая на нее, я невольно задавался вопросом: а может ли это девушка, так сейчас похожая на старательную школьницу на уроке рисования, быть замешана в махинациях подпольного цеха?

Ведь она комсомолка, наверняка, отличницей была и в школе и в институте. Явно — увлечена своим делом. Я же видел, с каким удовольствием она работала над костюмами для нашего фильма, которые надо было не только нарисовать, но и сконструировать и сшить.

И все это — не только бесплатно, а даже за собственный счет. Не монтируется это с образом жадной стервы, которая готова набивать свой карман за счет простых советских граждан, ведущихся на заграничные ярлыки. Может, ее используют втемную, но… Как? Вот что надо понять!

— Можно спросить? — произнес я.

— Да! — откликнулась она.

— А что ты рисуешь?

— Так… Мысли…

— Мысли? — удивился я.

— Да… Идеи костюмов…

— А-а…

Ничего умнее произнести я сейчас не мог.

Идеи она рисует… Ну да, она же модельер, а эта профессия творческая. Нет, не похоже на то, что она знает о деятельности подпольного цеха… Хотя — почему подпольного, а, скажем, не экспериментального? Ведь партия держит курс на улучшение быта трудящихся и под эту задачу можно вполне легально привлекать капиталовложения, скажем, на разработку перспективных моделей одежды. И уж тем более, к выполнению такой задачи нетрудно подключить молодых энтузиастов, которые мечтают о голубых социалистических городах, населенных сплошь нарядными жителями.

«Снятся людям иногда, голубые города, у которых названия нет…»

— Маша, — снова заговорил я, — а о чем ты мечтаешь?

Она отложила карандаши, с недоверием посмотрела на меня — прикалываюсь я или нет? На лице моем не было ни тени улыбки, потому что вопрос этот меня действительно интересовал. Конечно, нельзя исключить, что она ответит что-нибудь правильное.

Типа — чтобы не было войны или чтобы во всем мире победил коммунизм. И ведь ее нельзя будет даже обвинить в неискренности, ведь точно также я бы и сам ответил на этот вопрос, задай его кто-нибудь тому пацану, который сейчас живет с родителями под Кушкой. Так что все зависит от того, с какой интонацией она ответит и что у нее будет при этом в глазах.

— Я мечтаю о том, чтобы наши люди могли быть одеваться не хуже, а лучше иностранцев, — ответила она.