Физрук

Отворив дверцу со стороны водителя, он вытянулся в струнку и доложил:

— Товарищ майор, товарищ генерал-лейтенант уже ждет вас!

Я из салона выбрался самостоятельно. Старлей даже не посмотрел в мою сторону. Ну да, он ел глазами начальство и ему не было никакого дела до всего остального. И все же, когда я вслед за Олей двинулся к невысокому крыльцу, он пропустил меня вперед. Ну да, надо же конвоировать штатского, раз уж тот оказался в здании бывшего страхового общества «Россия». Мне, конечно, стало жутко. Жутко любопытно. Вряд ли я когда-нибудь еще окажусь здесь. И слава богу.

На самом деле — ничего особенного. На первом этаже стены в нижней своей половине крашенные, а в верхней — побеленные. Застеленный линолеумом пол. Металлические, крашенные черной краской двери. За одной из них оказался лифт. Когда мы поднялись на пару этажей выше, то словно оказались в солидном штатском учреждении, с деревянными панелями стен, паркетом и ковровыми дорожками. Мы остановились перед двустворчатой дверью с табличкой, на которой было написано «НАЧАЛЬНИК 2-ГО ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ…». Что там дальше, я дочитать не успел. Старший лейтенант распахнул дверь, пропустил меня и Телегину в приемную, где нас встретил еще один офицер, на этот раз — в звании капитана.

— Генерал-лейтенант ждет вас, товарищ майор! — доложил он и тоже распахнул дверь, но уже ведущую в кабинет."

"Меня он, правда, попридержал. В кабинет вошла только Ольга. Я не стал торчать неприкаянно, а тут же развалился в кресле для посетителей. Капитан вернулся за стол, нацепил на нос очки и принялся настукивать на пишущей машинке. Они что, все время по ночам работают или это только сегодня, в честь «королевы постельных клопов» бдение? Крутая оказалась баба! Такое начальство на ноги подняла.

— Генерал-лейтенант просит вас пройти в кабинет.

Нехотя поднявшись из кресла, в котором уже начал подремывать, я подошел к двери, потянул ее на себя. Она вела в узкий тамбур, в котором, чтобы, наконец, попасть в кабинет, нужно было толкнуть еще одну створку. И вот я в генеральском кабинете. Дорогое, полированное дерево, блеск стекол шкафов, с томами собраний сочинений классиков марксизма-ленинизма, длинный стол для посетителей, примыкающий к широкому письменному, за которым сидел хозяин кабинета, под присмотром портрета Дзержинского.

— Садитесь, товарищ Данилов, — сказал он. — Меня зовут Павел Андреевич. Я хочу задать вам несколько вопросов.

— Пожалуйста, — ответил я, отодвигая один из стульев и усаживаясь напротив Телегиной, которая молча на меня смотрела.