Физрук

И буквально нос к носу столкнулся с Рогоносцем. Он как раз выходил из палаты. Увидев меня, Сильва по-бабьи поджал губы и поспешил прочь. Я презрительно хмыкнул и вошел в палату. Она оказалась одноместной. Раненному инспектору по делам несовершеннолетних оказали невиданный в условиях советской медицины почет. Я, правда, тоже один лежал, но то было лишь случайностью.

— Привет! — сказал я. — Как ты себя чувствуешь?

— Здравствуй, Саша! — откликнулась Лиля. — Спасибо! Уже лучше.

— Это тебе, — улыбался я, выкладывая на тумбочку пакет. — Витаминчики для укрепления иммунитета.

— Спасибо, Саша!

— Извини, может это не мое дело, но чего от тебя хотел этот подонок Киреев?

— Хотел, чтобы я дала показания следователю, что сама во всем виновата.

— Вот урод!.. Надеюсь, ты отказалась?..

— Как офицер, я обязана дать объективные показания… И как старший по званию отвечаю не только за свои действия, но и за действия старшины Сидорова.

— Ладно, Лиля, ты сейчас, главное, выздоравливай, — сказал я. — Я побегу, у меня урок. На днях еще навещу, хорошо?

— Конечно. Буду ждать.

Я наклонился, поцеловал ее в щеку и покинул палату.

Таксист все еще ждал меня, но как выяснилось — не только он. Неподалеку, возле своего авто, маячил Рогоносец. Увидев, как я выхожу с больничного двора, он двинулся мне наперерез. Мне стало интересно, что будет дальше? На Кирееве была форменная шинель. Видать, та самая, в которой он валялся на бетонном полу в главном корпусе недостроенного мясокомбината. Женушка отчистила? Ну-ну… Капитан приблизился, откозырял. Неужто собирается меня задержать? Забавно!"

"— Можно вас на пару слов? — неожиданно вежливо спросил он, хотя по глазам было видно, как ему тошно со мною разговаривать в таком тоне.

— Если только — на пару, — отозвался я. — У меня — занятия.

— Между нами возникали разные недоразумения, — пробормотал он, с трудом процеживая слова сквозь зубы. — Признаю, что заблуждался насчет вас и прошу принять мои извинения.

— А я не извиняюсь. И ничего не обещаю, — ответил я и повернулся к нему спиной.

Я шел, чувствуя спиной насыщенный ненавистью взгляд Эдвина. Понятно, что его заставили извиняться. Даже понятно, кто это сделал.

Илья Ильич. И понятно, что будь его воля, Рогоносец меня пристрелил бы еще на стройке. Одного я понять не мог, чего ему от меня надо? Вряд ли его женушка осчастливила меня одного. Почему же он мстит именно мне? Хотя, честно говоря, даже ломать голову над этим мне было лень. По крайней мере, на некоторое время враг нейтрализован, а там видно будет.

Такси довезло меня до школы. Я успел к началу урока и поставил седьмой «Б» на лыжи, а потом разрешил погонять шайбу в хоккейном корте.