Физрук

Что-то стукнуло, заскрипело, и вдруг в тренерскую ворвался ледяной ветер, зашелестели бумажки, лежащие на моем столе. Одна из них прилипла к моему лицу, я сорвал ее и щелкнул выключателем. Решетка с окна была снята, а само оно — отворено. Кроме меня в комнатенке никого не было. Вот гад, смылся через окошко! Ловко…

Я кинулся к проему, выглянул — никого. Стал закрывать раму, потом принялся прилаживать решетку. А ведь, помнится, Витек ее надежно так присобачил. Как же этот «человек-невидимка» умудрился ее сковырнуть? Наверное, снял заранее, пока я торчал в спортзале.

Надо завтра взять у трудовика молоток и прикрепить как следует, а пока я повесил решетку на разогнутые гвозди и загнул их снова.

О «Графе Монте-Кристо» я и не думал. Все эти намеки на то, что я там какой-то особе говорил, меня не трогали. Наверное, Илга проболталась или у нее в съемной квартире прослушка стоит. Да и какая разница! Не собираюсь я на этого «человека-невидимку» ишачить. Понятно, чует он, что скоро советская система начнет давать сбои и надо будет как-то приспосабливаться к наступающим переменам, но это его проблемы.

Стоит ли рассказать об этом ночном госте Курбатову? Ведь если тот действительно из госбезопасности, то может оказаться опасным для всей операции. А если — это опять какая-то хитрая проверка? С чьей — стороны? Со стороны КГБ или — банды? И, если проверяют то — что? Мою лояльность? Кому? Нет, наверное, лучше пока не докладывать майору, на всякий случай. Сделаю вид, что поверил! Тем более, что мне и делать ничего не надо. Только молчать.

Если это Илья Ильич Сумароков подсунул мне проверяющего, то откуда он узнает, что я настучал в госбезопасность? Да ведь одного подозрения должно быть достаточно, чтобы от меня избавиться? А если меня проверяет Кей Джи Би?.

И дойдя до дому, я так и сделал. Утром у меня по плану собственных тренировок была пробежка. Пришлось встать пораньше, хотя я и так всю неделю не высыпался. Честно говоря, в прежней жизни, после армии я себя уже не изнурял физическими упражнениями, и хотя тело Шурика нагрузок пока еще не боялось, ленивая натура Владимира Юрьевича все же попыталась уговорить Александра Сергеевича понежиться в постельке, но я ему воли не дал.

Через полчаса вернулся, чтобы принять душ, позавтракать и начать собираться в «Литейщик». Общественным транспортом я, само собой, не поехал. Тачка есть теперь, права тоже.