Физрук

— Даже хлеще — бывший одноклассник… В райкоме комсомола работал, попался на спекуляции, был под следствием, но отпустили…

— И как же такой тип смог сбить с пути мою Тоню⁈ — удивился директор. — Она же умница!

— Излишняя начитанность тоже порой идет во вред.

— Пожалуй, — согласился хозяин квартиры. — Особенно — если увлекаться Достоевским… А он ведь реакционер!.. Осуждал революционное движение в царской России, уповал на христианское учение…

Я покивал с умным видом. Не знаю, как Санек, а я Достоевского не читал, но собеседнику верил.

— Мужчины, за стол! — скомандовала Глафира Семеновна, появляясь с большим блюдом в руках, над которым поднимался ароматный пар отварной картошки, политой соусом с жаренным луком.

— Раз уж разговор дошел до Достоевского, значит точно проголодались… Открывайте вино!

И она протянула мне штопор. Я начал вытаскивать пробки из бутылок вина, которое сам же и купил. Появились Илга с Тигрой. Обе — в красивых платьях, накрашенные и расфуфыренные. Хозяйка посадила мою бывшую рядом со мною — уж не знаю нарочно ли? Пришлось ухаживать за соседкой по столу, подкладывая ей на тарелку оливье, рыбу в маринаде и кусок гусятины.

Хозяин гостеприимного дома налил дамам вина, а мне и себе — коньячку. Ему явно не терпелось произнести тост.

— Дорогие хозяева и гости! — заговорил он, держа рюмку наперевес. — Я хочу прежде всего провозгласить тост за человека, который оказал нашему семейству неоценимую услугу, в суть которой я сейчас не буду вдаваться. Итак, я предлагаю выпить за Александра Сергеевича Данилова!

Дамы не возражали. Раздался звон сдвигаемых бокалов. Когда бокал Илги брякнул о мою рюмку, я увидел тоску в глазах у моей бывшей.

Ну что ж, ее понять можно. Она-то думала, что ее бывший супруг ревнивый сукин сын, а он оказался не таким. Об это давно надо было догадаться, а не чаи распивать с подонком Стропилиным. Опорожнив рюмаху, я с удовольствием впился зубами в сочный ломоть гусятины. Оливье, рыбка — тоже были выше всяких похвал. Так что многозначительный взгляд Илги Артуровны сработал вхолостую. В том смысле, что я не загрустил в ответ.

— Я тоже хочу произнести тост! — заявила Антонина Павловна, когда ее папаша пополнил хрустальные сосуды участников застолья.

— Я хочу выпить за своих замечательных родителей, которые в трудный момент проявили терпение и такт, в отношении своей недостойной дочери."

"Ее отец и мать было запротестовали, но все-таки выпили. Я — тоже, ибо Пал Палыч и Глафира Семеновна действительно на редкость приятные люди. Надо бы почаще у них бывать. Пир пошел своим чередом. Хозяйка предложила выпить за вторую гостью, то есть — за Илгу, расхвалив ее как замечательную помощницу по хозяйству.