Физрук

Я, когда на дневной смене, здесь ночую…

— Понятно.

— Он может натворил что?.. — робко поинтересовался Василий Степанович.

— Учебу, конечно, не мешало подтянуть, — сказал я, — но я не жаловаться пришел, а познакомиться.

— Дык может за знакомство того?..

— Выпиваете?

— Ну дык не на работе же… — жалобно хмыкнул Григорьев-старший. — Так как, э-э… Сергеич?

— Спасибо, я за рулем…

— Ну дык мы с понятием…

Я еще раз осмотрелся. Поговорили об учебе Андрея. Ничего криминального я в квартире не увидел. Вроде нормальные условия, если можно таковыми считать неполную семью.

— Ладно. Я пойду, — сказал я.

— Заходите, если что…

Я поднялся. Пожал руку хозяину квартиры и с облегчением покинул ее. Шел и раздумывал. И все-таки, впечатления у меня остались смутные. Григорьев-старший не походил на пропойцу. Обыкновенный отец-одиночка. Видать, честный работяга, который пытается поставить сынка на ноги, в меру своего достатка и разумения. Трудно сказать, как у него насчет разумения, а вот достатком точно не пахнет. Сколько их таких по всему Литейску? А — по всему Союзу? Миллионы! И как им помочь?

А самое главное — не в деньгах дело.

Во всяком случае — не только в них. Взять дом, в котором живут Григорьевы. Он же не один такой в городе. Эти бараки, небось, немецкие военнопленные еще строили. И наверняка, предполагалось, что это будет временное жилье, а потом построят капитальное. И это «временное» тянется уж лет тридцать-тридцать пять, и будет тянуться еще столько же, пока не рухнет. И хорошо еще, если не погребет под обломками жильцов. Того же выросшего Андрейку Григорьева и уже его собственную семью.

Почему в стране, столь богатую ресурсами, вечная нехватка жилья? Кончится советская власть его, и вовсе перестанут давать бесплатно — либо за свои кровные, либо в ипотеку.

Да, домов понастроят. Высоких, красивых, комфортных, ну или, по крайней мере, выглядящих такими. Начнется вакханалия с мошенническими схемами, когда у людей станут выманивать последние деньги, оставляя при этом без жилья. Так что опять жилищная проблема для большинства населения останется столь же острой, какой и была.

В общем, посещение Григорьевых чуть подпортило мне настроение. Я медленно ехал по темнеющим городским улицам и по-прежнему видел перед собой отставшие обои, облупившийся потолок, слышал скрип лестничных ступенек и чувствовал напряжение в ногах, под которыми в любой момент могут провалиться гнилые доски.

Надо было как-то развеяться. Захотелось оказаться в месте, где светло, звучит музыка и пахнет вкусной едой. И я повернул в центр города, к ресторану «Космос».

Швейцар меня уже помнил, поэтому впустил с поклоном, получив заветную мзду. Метрдотель тоже просек, что я клиент, может, и не слишком частый, но зато и не жадный.