Физрук

Газовая плита, явно не отечественного производства, холодильник белорусский. Кухонная мебель тоже солидная. Хозяйка кивнула, указав многослойным подбородком на стул, дескать, садись, гость дорогой. Я опустился на указанное сиденье, и тетка опустилась напротив. Даже не попытавшись предложить мне чаю. Сразу ясно, что пресмыкаться здесь передо мною, заглядывать в рот, ловить каждое слово никто не собираются. Обитатели этого дома прочно стоят на ногах и свысока смотрят на разных там учителишек.

— Меня зовут Александр Сергеевич Данилов, — сохраняя вежливый тон, сказал я.

— Доронина, Ирина Сергеевна, — выдавила из себя хозяйка.

— Прежде всего, я хочу поинтересоваться, почему Виктор не был сегодня на уроках?

— Простудился.

— Если он проболеет больше двух дней, должен будет принести справку.

Доронина хмыкнула.

— Об этом можете не беспокоиться.

— Хорошо… Ну насчет бытовых условий спрашивать не буду, — продолжал я. — И так вижу…

— Да уж, — самодовольно колыхнула подбородками мамаша моего ученика. — Наш Витя одет, обут, накормлен не хуже других.

— Это замечательно, — кивнул я. — А как насчет культурного развития?

— А что — насчет культуры? — нахмурилась она.

— Вот Виктор недавно в кино снимался, он вам об этом рассказывал?

— В — кино? — переспросила Доронина. — Что он там натворил?..

— В фильме нашей школьной киностудии «Алька и Три мушкетера» ваш сын играл Портоса.

— Как этот… Смиртинский, что ли?..

— Смирнитский… Да, значит, Виктор вам не рассказал…

— Баловство! — отмахнулась хозяйка дома. — Вырастет, в торговый техникум определим… Чтобы человеком стал.

— А он сумеет поступить?

— А что ж — не сумеет?.. Сын Виктора Викторовича да не сумеет⁈

— Виктор Викторович — это ваш муж?

— Да! Он заведует базой райпосылторга!

— Понятно, — кивнул я.

Мы еще не много поговорили. Я ненавязчиво повыведывал о семье Витьки. Как говорится, люди не простые, у государства, возможно тырят, но не мне их судить, мне главное, чтобы ученик мой жил нормально и не нуждался в предметах первой необходимости. А тут ему точно нуждаться не приходилось.

— Ну спасибо за беседу, — я стал собираться. — Виктору мое пожелание скорейшего выздоровления.

Из глубины дома донесся какой-то сдавленный вопль, но Доронина нарочито громко, с нажимом произнесла:

— Да, не сможет!

Мамаша несчастного Витюни проводила меня до калитки, наверное, чтобы «злая собака» на разорвала. Хотя скорее надо было опасаться ее хозяйки.

Жалко было «Чапаева». Он потому и не сказал им про кино, что знал — родители не поймут. И вот сегодня сидел тихо, как мышь, потому что мамаша велела.