Физрук

— И ты еще обещал переодеться! — напомнила брату Ксения.

И мы принялись перетаскивать из кухни вазочки с салатами, блюда с нарезанной колбасой и сыром, соленья, маринованные грибы и прочие домашние заготовки. Здоровенную фарфоровую супницу, от которой очень вкусно пахло и пирог с поджаренной корочкой. В это время на крыльце послышался стук, видимо, пришедшие гости сбивали с обувки снег. Борисова зыркнула на брата и тот кинулся в свою комнату переодеваться. Дверь отворилась, и вместе с паром на кухню шагнул здоровенный дядя лет сорока пяти.

— Здравствуйте! — басом возгласил он, снимая шапку.

— Добрый вечер Константин Тихонович! — произнесла сестренка. — Проходите!

Гость положил сверток, который держал в руках на близ стоящую табуретку и принялся снимать полушубок. Ксюша стала ему помогать. Потом пришедший вытащил ноги из валенок, пригладил редкие с проседью волосы и спросил:

— Ну а где наш именинник?

— Переодевается, — ответила хозяйка дома.

— Ну, подождем, — сказал гость и протянул мне руку. — Мое имя-отчество вы слышали, молодой человек, — произнес он. — А вас как зовут?

— Александр Сергеевич, — ответил я, отвечая на рукопожатие.

— Это классный руководитель Володьки, — уточнила Ксюша.

— Наслышан, — кивнул Константин Тихонович. — Ну, что-то долго возится виновник нынешнего торжества. Он же не барышня…

— Дядя Костя! — с радостным воплем ворвался на кухню братишка.

Тот обнял пацаненка и вручил ему сверток.

— Держи! Поздравляю с Днем Варенья!

— Ой! — спохватилась сестренка. — Я варенье забыла достать из погреба!

Все присутствующие рассмеялись.

— Я могу помочь, — предложил я.

— Да, пожалуйста, Саша! — согласилась она. — А вы, Константин Тихонович, проходите, садитесь за стол.

— Пойдем, Володька, — сказал гость.

Он увел шуршащего оберточной бумагой виновника торжества в комнату, а Ксения откинула один из лоскутных ковриков и я увидел вырезанный в полу квадрат с утопленным в доску железным кольцом. Я понял, что это и есть люк, ведущий в погреб. Наклонился, ухватил за кольцо и потянул крышку люка на себя. Дохнуло сырым холодом. Хозяйка дома взяла свечку, зажгла ее и принялась спускаться по короткой лестнице в подземелье. Наклонившись, я наблюдал за нею. Пламя свечи заколебалось от сквозняка и отразилось в рядах стеклянных банок, что стояли на полках.

— Саша, принимайте!

Она протянула мне трехлитровую банку, я взял ее за горлышко, вытянул на свет, поставил на пол рядом с собой, затем помог выбраться из погреба Ксюше и опустил крышку люка. Хозяйка дома накрыла его половиком и взяла банку, разглядывая надпись на бумажке.

— Клубничное, — сказала она. — Любите клубничное, Саша?

— Люблю, — сказал я. — Только давай на «ты»? Мне же не сорок с лишним…

— Ладно, давай, — кивнула сестренка.