Физрук

Отсюда слово «феодал». Появились обряды посвящения в рыцари и изгнания из рыцарей. Всем известный удар плоскостью лезвия по плечу — это лишь часть обряда посвящения и не всегда используемая… Чаще всего посвящаемого в рыцари опоясывали мечом и вручали ему золотые шпоры — знаки рыцарского достоинства. А вот обряд изгнания из рыцарского сословия был довольно неприятной процедурой, которая могла вообще закончиться казнью, если причина изгнания была серьезной…

— Лихо! — сказал я. — Спасибо! Понадобятся подробности, буду обращаться.

— Конечно! — кивнул Трошин. — А зачем это тебе?.

. Для — кино?

— Для — жизни!

Пожав недоумевающему историку его мягкую, как тесто, руку, я отправился на урок. А после занятий, посадил в машину Митьку Ильина и мы поехали. По дороге заскочили за Наташей. Она улыбнулась пацану, слегка обалдевшему от ее красоты, и стала рассказывать о том, что успела купить за день. Мне это не слишком интересно, но я старательно кивал и поддакивал. Девушка старалась не ради себя, а ради меня и моих гостей, так что не проявить внимания было бы свинской неблагодарностью.

А вот Митька заметно волновался.

Я не очень понимал — из-за чего? Учился он неплохо. Поведение его тоже не вызывало вопросов. Даже в физкультуре подтянулся, а уж учительница пения гордилась им, словно будущим Шаляпиным. Да и в любом случае, я не собирался портить пацану жизнь. Может — с родителями что-то не так? Я уже начал привыкать к тому, что семьи у моих парней очень разные и никогда заранее не угадаешь, что и кого увидишь в квартире ученика.

Дом, где живут Ильины, оказался обыкновенной пятиэтажкой. Выцветшие и местами облупленные желтые стены, балконы заваленные разным хламом.

Под бетонными козырьками подъездов толпятся покуривающие подростки. Завидев меня, они прыснули в разные стороны, но я успел заметить несколько знакомых лиц. Мы втроем поднялись на второй этаж. Митька открыл дверь своим ключом, и мы оказались в тесной прихожей. Пацан зажег свет, и сразу стала заметна кричащая, хотя и чистенькая бедность.

Мы с Наташей разделись, разулись и прошли в большую комнату. И едва переступили порог, то поняли — почему нас никто не встретил. Здесь отчетливо пахло лекарствами и плохо вымытым телом. На диване под одеялом лежала очень полная женщина.

Она смотрела безразличным взглядом в потолок и молчала. Я оглянулся на своего ученика. Он помотал головой, а потом подошел к женщине, наклонился и погладил ее по голове. Слабая улыбка тронула губы больной, но глаза остались равнодушно-пустыми.

— Это мама, — сказал Митька. — У нее был инсульт. Она никого не узнает. И почти ни на что не реагирует… Вот если только ее по голове погладить…

— Что же ты раньше молчал? — пробормотал я.

— Ну-у… А что говорить, — пожал плечами пацан.