Фавориты Фортуны

– Великолепно, великолепно! Ты сможешь написать историю моей первой кампании. У тебя слог куда лучше, чем у твоего друга Сизенны. Я – самый значительный человек нашей эпохи. Я заслуживаю своего историка.

Но последнее слово осталось все же за Варроном:

– Теперь тебе деваться некуда! Раз уж тебе хватило нахальства назвать себя Великим. – Он хмыкнул. – Великий – это в двадцать два-то года! Твоему отцу пришлось довольствоваться прозванием Косоглазый.

Последний выпад Помпей пропустил мимо ушей, засыпая указаниями слуг и оружейного мастера.

И вот наконец ярко расписанный, позолоченный атрий опустел.

Остались только Помпей и Антистия. Он подошел к ней.

– Глупый котенок, ты ведь простудишься, – выбранил он ее и ласково поцеловал. – Возвращайся в постель, мой сладкий пирожок.

– Помочь тебе собрать вещи? – спросила Антистия несчастным голосом.

– Мои люди сделают это, но ты можешь проследить за ними.

На этот раз путь им освещал слуга с массивным канделябром в руках. Стараясь держаться рядом с Помпеем, Антистия отправилась с ним в комнату, где хранились все его доспехи.

Внушительное собрание. Не менее десяти разных кирас свисали с перекладин на шестах – золотые, серебряные, стальные, кожаные, украшенные фалерами. На крючках, вбитых в стену, – мечи и шлемы, а также птериги из кожаных полос и войлочные поддевки.

– А теперь полезай вот сюда и сиди тихо, как мышка, – велел Помпей и легко, словно перышко, поднял жену и устроил на паре больших сундуков, так что ноги ее болтались, не доставая до пола."

"И о ней забыли. Помпей и его слуги осматривали вещь за вещью – будет ли она полезна, стоит ли ее брать с собой? Потом, когда Помпей перебирал сундуки, расставленные по всей кладовой, он бесцеремонно пересадил жену на другой «насест».

Отобранные вещи он бросал слугам и разговаривал сам с собой с таким счастливым видом, что у Антистии не осталось никаких иллюзий: этот человек не будет скучать по своей жене, своему дому и комфорту. Конечно, она знала, что прежде всего он считает себя солдатом, что он презирает обычные занятия своих сверстников – риторику, законотворчество, управление, собрания, политические интриги. Сколько раз он говорил, что заслужит курульное кресло консула своим мечом, а не красивыми словами и пустыми фразами! И вот теперь свое хвастовство он претворяет в жизнь. Солдат-сын солдата-отца отправляется на долгожданную войну.

Как только слуги вышли из комнаты, нагруженные снаряжением, Антистия спрыгнула с сундука и подошла к мужу.

– Прежде чем ты покинешь меня, Магн, я должна поговорить с тобой, – сказала она.

Конечно, он считал это напрасной тратой своего драгоценного времени.