Фавориты Фортуны

– Значит, когда я сложу с себя это бремя, ты будешь со мной?

– Буду.

– Когда придет время, я пошлю за тобой.

– Завтра? На будущий год?

– Скоро. Может быть, года через два. Ты подождешь?

– Подожду.

Сулла глубоко вздохнул, он был почти счастлив: слишком короткое счастье, слишком короткое! Ибо он помнил, что каждый раз, когда он виделся с Метробием, умирал кто-нибудь из тех, кого он любил. Юлилла. Его сын. Кто будет на этот раз? «Но мне все равно, – подумал он. – Потому что Метробий значит больше.

Метробий стоял, глядя в спину уходящего Суллы, счастливый. Значит, маленькие местные божки в его полузабытом доме в Аркадии говорили правду: если человек чего-то очень-очень хочет, в конце концов он это получит. И чем дороже цена, тем больше награда. Только когда Сулла исчез из виду, он отправился в комнату для переодевания.

Сулла шел медленно, в полном одиночестве. Это была редкая для него роскошь. Как он найдет в себе силы ждать Метробия? Уже больше не мальчика – но всегда его мальчика.

Он услышал вдалеке голоса и пошел еще медленнее, не желая, чтобы кто-нибудь увидел его лицо. Ибо, хотя в его сердце радостно теплилась надежда, Сулла гневался из-за этой безрадостной миссии, которую он должен завершить. И еще – боялся, что умереть может Далматика.

Один голос был высоким, другой низким. Сулла узнал их. Странно, как все-таки различаются мужские голоса! Нет двух одинаковых при кажущейся схожести тембра и выговора. Говоривший мог быть только Манием Ацилием Глабрионом, мужем его падчерицы Эмилии Скавры.

– На самом деле он собрал недостаточно, – рассуждал Глабрион своим неповторимым голосом, сильным и в то же время аристократически томным. – Тринадцать тысяч талантов пополнили казну благодаря проскрипциям, и он еще хвастается! По правде говоря, ему стоило бы прятать голову от стыда! Сумма должна была быть в десять раз больше! Имущество стоимостью в миллионы пошло за несколько тысяч, его собственная жена – владелица пятидесяти миллионов, такова реальная цена поместий, купленных за пятьдесят тысяч, – позор!

– Я слышал, ты и сам хорошо нажился, Глабрион, – отозвался другой знакомый голос, Катилины.

– А-а, пустяки. Не больше, чем мне положено по праву.