Фавориты Фортуны

 – Немного крови есть, но она смешана с дурнопахнущим веществом, которое я назвал бы гноем, будь это раненый солдат. Полагаю, у нее внутреннее нагноение, но, с твоего разрешения, Луций Корнелий, я бы хотел узнать мнение других врачей.

– Делай что хочешь! – резко сказал Сулла. – Завтра можешь приводить и уводить, кого сочтешь нужным. Я сейчас занят устройством свадьбы падчерицы. Вероятно, моя жена не сможет быть на этой свадьбе?

– Определенно нет, Луций Корнелий.

Таким образом, получилось, что Эмилия Скавра, будучи на пятом месяце беременности от первого мужа, вышла замуж за Гнея Помпея Великого в доме Суллы.

С ней рядом не было никого, кто ее любил. Под покрывалом невесты она горько плакала, но как только церемония закончилась, Помпей стал утешать ее, стараясь во всем угодить новобрачной, и преуспел так, что, когда настало время уходить, она уже улыбалась.

Сулла должен был сообщить Далматике о совершившемся. Однако он продолжал находить оправдание за оправданием, чтобы только не заглядывать в комнату жены.

– Я думаю, – сказала Корнелия Сулла, которая одна поддерживала с ней связь, – что он не в силах видеть тебя такой больной.

Ты же знаешь его. Если болен кто-то, на кого ему наплевать, он сохраняет полное спокойствие. Но если хворает любимый, Сулла опрометью бежит от несчастья.

В большой, просторной комнате, где лежала Далматика, чувствовался гнилостный запах, который усиливался при приближении к постели. Корнелия Сулла знала, что Далматика умирает. Луций Тукций оказался прав: не было никакого ребенка. Никто не знал, почему ее живот растет, как у беременной. Не знали ничего, кроме того, что причина этого роста – ужасная, смертоносная. Гнойные выделения продолжались.

Больная горела так, что никакие лекарства и заботы не могли уменьшить жар. Но она еще оставалась в сознании. Ее глаза, пылающие, как два факела, с болью смотрели на падчерицу.

– Не стоит говорить обо мне, – сказала она, повернув голову на пропитанной по`том подушке. – Я хочу знать, как моя бедная Эмилия перенесла все случившееся. Было очень плохо?

– На самом деле все прошло нормально, – с удивлением сказала Корнелия Сулла. – Можешь верить или не верить, дорогая мачеха, но, когда она уходила в свой новый дом, она была вполне счастлива.

Этот Помпей – удивительный человек. До сегодняшнего дня если я и видела его, то только издали. И у меня, как и у Эмилии, было предубеждение против него. Но он очень симпатичный – намного привлекательнее, чем этот дурак Глабрион! – и обладает огромным обаянием. Так что все началось слезами, но после того, как Помпей убедил ее, насколько она симпатична и как сильно он уже ее любит, Эмилия совсем перестала унывать. Я скажу тебе, Далматика, он намного лучше, чем я ожидала. Он умеет делать женщин счастливыми.