Фавориты Фортуны

Я думаю, что уголовный суд будет самым загруженным, хотя и самым простым. Председателем такого суда следует выбирать человека, который уже занимал должность эдила, хотя и не был еще претором. Его будут назначать консулы.

Гортензий слушал в ужасе, ибо свои самые громкие победы он одерживал в народных собраниях, где красноречие и способность управлять большими массами сделали из него легенду. Жюри присяжных было слишком однородно по составу и не подходило ему.

– Не будет тогда настоящей защиты! – выкрикнул он.

– Какое это имеет значение? – с удивленным видом осведомился Сулла.

 – Намного важнее юридический процесс, и я намерен отобрать судопроизводство у народных собраний, Квинт Гортензий, запомни это! А от трибутных комиций я добьюсь закона, санкционирующего созданные мною постоянные суды, и, согласно этому закону, все три народных собрания официально передадут свои юридические полномочия постоянным комиссиям.

– Отлично! – воскликнул историк Луций Корнелий Сизенна. – Человек, судимый таким судом, будет тем самым осужден с согласия народных собраний! Это значит, что он не сможет апеллировать к собранию после вынесения приговора.

– Вот именно, Сизенна! Этим аннулируется процесс апелляции. Народные собрания лишаются права суда.

– Это возмутительно! – крикнул Катул. – Не только возмутительно, но и противозаконно! Каждый римский гражданин имеет право на апелляцию!

– Апелляция и суд – одно и то же, Квинт Лутаций, – отозвался Сулла, – и это часть нового порядка.

– Старые законы были достаточно хороши для таких дел!

– В таких делах история ясно показала нам одно: старые законы привели к тому, что многие из тех, кого следовало осудить, были оправданы, потому что какой-нибудь краснобай хитростью убеждал народное собрание отменить законное решение суда.

Политический капитал, нажитый такими апелляциями, был одиозен, Квинт Лутаций. Сегодняшний Рим слишком велик, чтобы следовать обычаям и процедурам, придуманным в те времена, когда он был не больше обычной деревни. Я никого не лишаю права на справедливый суд. Фактически я сделал суд справедливее, а процедуру упростил.

– А жюри? – спросил Сизенна.

– Жюри будет состоять только из сенаторов – еще одна причина, почему мне потребовалось иметь в сенате хотя бы четыреста человек. Присяжные несут большую нагрузку. Которая только увеличится, когда придется укомплектовывать семь судов. Но я намерен уменьшить состав жюри. Старый, из пятидесяти одного человека, будет сохранен только при рассмотрении тягчайших преступлений против государства. В будущем состав жюри будет зависеть от количества людей, имеющихся в наличии.