Фавориты Фортуны

За несколько дней до церемонии, на которой Лукулл и наместник Терм должны были награждать тех, кто отличился в бою, центурион Марк Силий пришел к Лукуллу и Терму и официально заявил, что Цезарь лично спас ему жизнь в бою, а потом удерживал позицию до конца сражения. Он также поклялся, что именно Цезарь спас когорту от неминуемой гибели.

– Будь это полный легион, ты получил бы венец из трав, – сказал Терм, надевая венок из дубовых листьев на крупную златокудрую голову Цезаря, раздвинув для этого концы венка. – Но поскольку это была лишь когорта, самое большее, что Рим может сделать, – это наградить тебя corona civica.

 – Помолчав немного, он продолжил: – Ты понимаешь, Гай Юлий, что по новым законам Республики награждение гражданским венком автоматически вводит тебя в сенат и дает тебе право на другие привилегии. Определенно можно подумать, это Юпитер Всеблагой Всесильный решил, что ты необходим ему в сенате! Место, которое ты потерял, перестав быть фламином Юпитера, теперь возвращено тебе.

Цезарь оказался единственным участником битвы при Митилене, которого отличили таким образом, а его когорте дали фалеры, чтобы украсить ими vexillum.

Марк Силий был награжден полным набором из девяти золотых фалер, которые он с гордостью прикрепил на свою кожаную кирасу. У него уже имелось девять серебряных фалер (теперь они сияли на спине его кирасы), пять широких серебряных armillae – браслетов – и два золотых ожерелья.

– Я отдаю должное Сулле, – сказал Силий Цезарю, когда они стояли рядом на трибуне среди других награжденных солдат, пока армия салютовала им. – Он может отказать нам в праве вернуться домой, но он поступил справедливо и не отнял у нас наград.

 – Он с восхищением посмотрел на венок Цезаря. – А ты настоящий солдат, смазливый мальчишка, – добавил он. – Я никогда не видел лучшего."

"И это, сказал себе Цезарь потом, значительно более ценная похвала, нежели все те банальности и поздравления, которые Лукулл, Терм и легаты обрушили на него во время пиршества, данного в его честь. Габиний, Октавий, Липпус и Руф очень радовались за него; оба Лентула отнеслись к случившемуся спокойно. А вот Бибул, который, вообще-то, не был трусом, но не заслужил наград, потому что в течение всего боя выполнял обычную работу курьера, сдержаться не мог.

– Я так и знал, – с горечью проговорил он. – Ты не сделал ничего такого, чего не сделал бы каждый из нас, если бы нам посчастливилось попасть в подобную ситуацию. Но тебе, Цезарь, выпала удача. Во всем, во всем тебе везет.

Цезарь весело рассмеялся, потрепав Бибула по подбородку. Это вошло у него в привычку.

Но Габиний возразил:

– Это значит отрицать доблесть, проявленную в бою. Цезарь пристыдил всех нас уже тем, что столько сделал за минувшую зиму.