Фавориты Фортуны

Я считаю поведение Регия симптомом общего волнения севернее границы и надеюсь, что это объясняет мое решение остаться.

Я не послал голову предателя Брута с этим докладом, потому что он в момент своей смерти был наместником с пропреторским империем и я не думаю, что сенат захочет выставить его голову на ростре. Вместо этого я отправил его прах вдове для надлежащего погребения. В этом, надеюсь, я не ошибся. В мои планы не входило казнить Брута. Он сам навлек на себя смерть. Могу ли я со всем почтением просить, чтобы мои полномочия продлили на некоторое время? Я буду полезен здесь, в Италийской Галлии, сохраняя провинцию для сената и народа Рима.

Благодаря умелому руководству Филиппа сенат провозгласил всех участвовавших в восстании Лепида sacer, то есть проклятыми; но так как в памяти римлян еще были живы ужасы проскрипций, наказание не распространялось на членов семей мятежников. Вдова Марка Юния Брута с грубым глиняным горшком, где хранился прах ее мужа, могла чувствовать себя спокойной. Состояние ее шестилетнего сына было сохранено, и теперь ей следовало позаботиться о том, чтобы впоследствии, когда сын ее вырастет, он не питал отвращения к политике.

Сервилия сообщила ребенку о смерти отца таким образом, чтобы он понял: в будущем ему нельзя поддерживать убийцу своего отца – Гнея Помпея Магна, выскочку из Пицена. Мальчик слушал, серьезно кивая. Если известие о том, что он осиротел, и опечалило его, то ребенок не подал виду.

Он еще не достиг того возраста, когда начинают быстро расти, и оставался хилым маленьким мальчиком с длинными тонкими ножками и пухлым лицом. Очень темные волосы и глаза, смуглая кожа придавали ребенку определенную миловидность, которую одурманенная любовью мать считала красотой.

Только три члена семьи пришли выразить соболезнования Сервилии, хотя двое из них даже не были близкими родственниками.

"После того как последние из их многочисленной родни умерли, дядя Мамерк, единственный оставшийся в живых человек, связанный с ними кровными узами, отдал шестерых осиротевших детей своего брата и сестры под опеку двоюродной сестры Сервилия Цепиона и ее матери. Эти две женщины, Гнея и Порция Лициниана, теперь и явились с визитом – любезность, без которой Сервилия вполне могла бы обойтись. Гнея осталась угрюмой и молчаливой женщиной, полностью подчинявшейся властной матери.