Фавориты Фортуны

Он никогда не забывал услышанное хотя бы раз и часто ухватывал какое-нибудь случайное замечание, которое оказывалось намного важнее, чем это представлялось другим.

– Однако, предупреждаю: жюри целиком состоит из сенаторов, а симпатии сенаторов на стороне Долабеллы, – сказал он своим клиентам в то утро, когда должно было начаться слушание. – Его считают хорошим наместником, потому что ему удалось держать в страхе скордисков. Не думаю, что мы можем выиграть дело.

Они не выиграли, хотя улики оказались настолько вескими, что только жюри из сенаторов, судившее своего коллегу, могло проигнорировать их.

Обвинительная речь Цезаря была великолепна, но приговор все равно звучал ABSOLVO – «оправдать». Цезарь не стал извиняться перед клиентами, они и не были в нем разочарованы. Речь Цезаря была сочтена безупречной. Люди обступали Цезаря толпой, просили опубликовать речи.

– Они станут учебниками для изучающих риторику и законы, – сказал Марк Туллий Цицерон, прося копии для себя. – Ты не должен был проиграть. Я очень рад, что вовремя вернулся из-за границы и услышал, как ты превзошел Гортензия и Гая Котту.

– Я тоже очень рад, Цицерон.

Одно дело, когда тебя хвалит Цетег, и совсем другое – когда такой адвокат, как ты, просит копии моих речей, – сказал Цезарь.

Его действительно обрадовало, что Цицерон обратился к нему с подобной просьбой.

– Ты не можешь научить меня ничему новому в ораторском искусстве, – поспешил добавить Цицерон, подсознательно начиная умалять свой комплимент, – но я изучу твои методы расследования и представления доказательств.

Они вместе шли к Форуму, Цицерон все продолжал говорить:

– Меня поражает твое умение управлять голосом! В обычном разговоре он низкий.

Но когда ты обращаешься к толпе, голос твой становится высоким и звонким, он слышен в самых последних рядах. Кто научил тебя этому?

– Никто, – удивленно ответил Цезарь. – Я просто заметил, что низкие голоса хуже слышно. А поскольку я хочу, чтобы меня слышали, я превратился в тенора.

– Аполлоний Молон – я учился у него последние два года – говорит, что голос зависит от длины шеи человека. Чем длиннее шея, тем ниже голос. А у тебя шея худая, длинная! К счастью, – добавил он самодовольно, – моя шея нужной длины.

– Короткая, – сказал Цезарь.

– Средняя, – решительно поправил Цицерон.

– Ты неплохо выглядишь. Немного поправился, что тебе было необходимо.

– Я чувствую себя хорошо. И очень хочу вернуться к адвокатуре. Хотя, – задумчиво добавил Цицерон, – не думаю, что мы встретимся с тобой на одном слушании. Иные титаны не должны сталкиваться. Думаю, подобные Гортензию и Гаю Котте – тоже.

– Я лучше думал о них, – отозвался Цезарь. – Если бы жюри заранее, еще до слушания, не приняло решения, они проиграли бы.