Фавориты Фортуны

Мемнон подался вперед:

– Мы намерены построить храм Победы как можно ближе к месту сражения, насколько позволит подтопляемая равнина. Говорят, есть небольшое возвышение на окраинах Тралл. Ты позволишь нам поставить твою статую в храме, чтобы народ не забыл, кто их возглавлял?

Даже если бы Лукулл лично запретил это, Цезарь не отказался бы от такой удивительной чести. Траллы далеко от Рима. Это отнюдь не самый большой город провинции Азия. Вряд ли кто-нибудь из высокопоставленных римлян посетит храм Победы, который не сможет похвастаться ни древностью, ни красотой. Но для Цезаря эта честь означала очень многое.

В возрасте двадцати шести лет у него будет своя статуя в полный рост, в регалиях полководца, стоящая в храме Победы. Потому что в двадцать шесть лет он привел армию к победе.

– Я был бы счастлив, – серьезно ответил он.

– Тогда завтра я пришлю к тебе Главка. Он замечательный скульптор, работает в студиях в Афродисиасе, но поскольку он в ополчении, то сейчас с нами. Я позабочусь, чтобы с ним был художник, который сделает несколько цветных эскизов. Тогда тебе не придется позировать, если возникнет необходимость уехать.

"

"Да, у Цезаря имелись дела в другом месте. И первым делом нужно увидеть Лукулла в Пергаме, прежде чем новость о победе при Траллах достигнет его другим способом. Когда Бургунд вернулся из Галатии за семь дней до сражения, Цезарь смог послать гиганта-германца на Родос сопровождать двух писарей и его драгоценного Двупалого. В Пергам он отправился один.

Цезарь проехал сто тридцать миль, останавливаясь только для того, чтобы поменять лошадей. Он делал это довольно часто, чтобы перемещаться со скоростью десять миль в час днем и семь миль в час ночью.

Дорога была хорошая, римская, и хотя луна была на ущербе, небо оставалось безоблачным. Удача ему сопутствовала. Покинув Траллы на рассвете следующего дня после победного пира, Цезарь прибыл в Пергам в тот же день через три часа после наступления темноты. Была середина октября.

Лукулл принял его сразу. Цезарь посчитал важным, чтобы при этом не присутствовал его дядя, Марк Котта, который тоже находился во дворце наместника; Юнка нигде не было видно.

Цезарь протянул руку для приветствия, но вежливый жест проигнорировали.

Не предложил Лукулл Цезарю и сесть. Беседовали стоя.

– Что заставило тебя, Цезарь, так далеко уехать от места твоей учебы? Ты опять встретился с пиратами? – ледяным тоном осведомился Лукулл.

– Не с пиратами, – деловито ответил Цезарь, – а с армией Митридата. Пятьдесят тысяч явились в низовье Меандра. Я услышал об этом, прежде чем ты прибыл на Восток, и посчитал бесполезным сообщать об этом наместнику, который был информирован лучше, чем я, но который не двинулся с места, чтобы защитить долину Меандра.