Фавориты Фортуны

– Ах, это! – Помпей засмеялся, взял Цицерона за руку. – Не думаю, что за это стоит благодарить всю жизнь."

"– Для меня это так, – возразил Цицерон со слезами на глазах. – Мы многое делили с тобой во время Италийской войны.

Вероятно, Помпей вспомнил менее приятные вещи, которые они делили с Цицероном. Например, поиски голого и поруганного тела его отца. Он затряс головой, словно отгоняя воспоминания, и подал Цицерону кубок превосходного вина.

– Ну, друг мой, сейчас ты все-таки скажешь мне, что я могу сделать, чтобы помочь тебе.

– Хорошо, скажу, – с благодарностью ответил Цицерон.

– Все эти Цецилии Метеллы будут против обвинения, конечно, – задумчиво проговорил Помпей. – И Катул, и Гортензий, и другие.

– Ты сейчас назвал главную причину, почему это дело должно слушаться в начале года. Нельзя рисковать и откладывать слушание на следующий год. Все говорят, что Метелл и Гортензий станут новыми консулами.

– В некотором отношении жаль, конечно, что слушания не перенесут, – сказал Помпей. – В будущем году жюри может снова состоять из всадников, а это будет не в пользу Верреса.

– Только не в том случае, если консулы захотят тайно манипулировать судом, Магн. Кроме того, нет гарантии, что наш претор Луций Котта решит составить жюри из всадников. Я говорил с ним на днях, он думает, что решение вопроса о составе жюри присяжных может занять несколько месяцев. И притом он не убежден, что всадническое жюри будет лучше сенаторского. Всадников нельзя обвинить во взяточничестве.

– Мы можем изменить закон, – ответил Помпей, который считал, что всякий раз, когда закон становится неудобным, его нужно менять.

– Это будет трудно.

– Почему же?

– Потому что, – терпеливо объяснил Цицерон, – изменить этот закон значило бы ввести в действие другой закон на одном из двух трибутных собраний, а в обоих больше всадников, чем сенаторов.

– Они поддержали Красса и меня в прошлом году, – заметил Помпей, неспособный увидеть разницу между одним законом и другим.

– Это потому, что ты очень хорошо отнесся к ним, Магн. И они хотят, чтобы ты и дальше продолжал к ним относиться так.

– Наверное, ты прав и Луцию Котте не понравится жюри из всадников. Это была только мысль.

Цицерон поднялся, чтобы уйти.

– Еще раз благодарю тебя, Магн.

– Держи меня в курсе.

Через месяц Цицерон известил городского претора Луция Котту, что он будет выдвигать обвинение против Гая Верреса в суде по делам о вымогательствах от имени городов Сицилии.