Босс для разведёнки

— А это мама ругается, — тихо, прикрывая рот ладошкой, смеётся малышка и показывает пальцами на мою голову и лицо. — Но ты с рожками и бородой совсем как Кощей Бессмертный из моей книжки со сказками.

Непроизвольно начинаю улыбаться и приглаживаю вихри на голове. И, наверное, придётся побриться, ибо девочек изумляет моя отросшая щетина.

— Ты откуда?

Вот и началось.

— С самолёта. Меня немного дела задержали, так что я с вами не успел.

Кнопка уже серьёзная, как-то по-взрослому кивает, принимая мои слова на веру.

— Ты больше с мамой не спи, — меняя тему, тихо рекомендует ребёнок и в поиске чего-то на полу отходит от дивана.

Я осторожно сажусь на его край, радуясь, что вчера не снял брюки и теперь сверкаю перед малышкой только голым торсом.

— Почему? — осторожно уточняю я, наблюдая за реакцией Эвелины.

— Она большая и много места занимает. Ты лучше со мной ложись, — отыскав свои шлёпки, Кнопка по пути в ванную комнату делится со мной опытом почти пятилетней жизни. — А ещё иногда мама храпит, но не сильно.

Последнее совсем шёпотом и в конце палец к губам, тем самым призывая меня к сохранению сие секрета.

— Спасибо за приглашение, Кнопка. Я посоветуюсь с твоей мамой.

— Она согласится, — и тут же продолжая пояснения. — Мама любит спать одна.

Поднимаю с дивана и иду следом за ребёнком в ванную комнату, пока наши речи не разбудили сам предмет занимательной беседы.

— Откуда такая уверенность? — вроде как невзначай спрашиваю я, наблюдая, как Эвелина готовится чистить зубы.

— Это секрет.

— Обещаю.

Она вздыхает, бросает на меня несколько изучающих взглядов через зеркало, но решает довериться. Я плотно закрываю двери, тем самым показывая серьезность своего настроя.

— Я подслушала. Случайно. Проснувшись, мне захотелось пить, я пошла на кухню и услышала, как дядя Кир уговаривает маму разрешить ему спать с ней. Мама нервничала и просила её не торопить, а ещё сказала, что привыкла спать одна. Странный он … у него такая большой квартира, а просится к нам.

— А мама говорила тебе, что Кирилл хочется жениться на ней и стать твоим отцом.

Эвелина хмурится и тут же бросает зубную щётку в раковину.

— Нет, нет, — сердится ребёнок, и голубизна детских глаз режет меня. — Он плохой.

Сказать, что я удивлён… это очень мягко. Я поражен. Кира всю мою сознательную жизнь любили все! Все, ну кроме его сводной сестры. С Роксаной у них тоже как-то не заладилось общение, хотя я начинаю догадываться почему.

— Почему плохой, Кнопка? Он мой хороший друг, — подхожу к ней, чтобы обнять хрупкие плечи и успокоить бурю в детских глазах.

— Плохой. Он маме врёт и вообще… — она замолкает, видимо, не в силах объяснить свои чувства словами.

— Как это врёт?

— Я играла на балконе.