Босс для разведёнки

Теперь я понимаю, почему он меня так звал: постоянная ложь самой себе из года в год.

— И ещё мне сказали, что это редкий камень.

Вот это ближе к правде, но меня больше интересует, как долго Аренский будет стоять одетым.

— Знаешь, Дан, лучше бы решил сделать мне предложение голым, — тяну свою волынку. — Повернись, пожалуйста.

Он отпускает мои пальцы, медленно проворачивается в моих объятиях, и я сразу же приступаю к задуманному. Ряд пуговиц на удивление легко мне поддаётся, и вот я уже с вожделением стягиваю ткань с сильных плеч, что кажется, за три дня разлуки стали ещё больше.

— Богдан, ты качался что ли всё эти дни или стероиды? — мимоходом спрашиваю его, разглаживая руками шрамы, мышцы груди, кубики пресса.

Мне достался просто офигенный экземпляр мужчины, и я хрен кому его отдам.

— Ну знаешь, выбора-то у меня не было- или дрочить в душе как подросток, зная, что тут меня ждёт моя ненасытная женщина, или три раза в день ходить в спортзал.

Прикусываю нижнюю губу, чтоб довольно не улыбаться, но Дан, как всегда, легко читает мои эмоции. Да в принципе я их и не скрываю. Не от него точно!

— Вот тебе весело, а мне было хуево работать в таком темпе.

— Ну я тут тоже, между прочим, трудилась.

— Знаю. Успешно и благотворно, но, дорогая, мы отошли от первоначальной темы.

— Предложение руки и сердца?! — он кивает. — Богдан, ты так спешишь. Тебе не кажется?

Мужчина вздыхает, и его руки, что до этого спокойно лежали на моей талии, спускаются на бёдра, неуловимо подтягивая вверх ажурный край моей сорочки.

— Придётся снова уговаривать, — бурчит он, и я не против уговоров, но чувствую, что именно сейчас надо разобраться в тёмных переулках наших непростых отношений.

— Богдан, ты не понял. Это был не отказ.

— Да?

— Да. Когда три дня назад я прилетела к тебе, то уже заранее была согласна на всё. Ты только мой, целиком и полностью — от каждого шрама на твоём теле и душе до дурной привычки повелевать всеми подряд.

— Ев, это признание в любви?!

— Богдан, сейчас получишь в глаз. Какая любовь? Ты мой раб, и на меньшее я не согласна."

"Мы смотрим друг другу в глаза, и там на дне я вижу беспокойство и сомнение, но не во мне или нас.

— Я согласен, Ев, на твоё рабство, но прежде, чем мы подпишем договор и скрепим его кольцом хозяйки, хочу, чтобы ты знала, с кем имеешь дело.

Он удивил. Молча жду, когда мужчина соберётся с силами и скажет то, что его так тревожит.

— В юности, возвращаясь из ресторана, наша машина попала в чудовищную аварию.

Дан делает паузу, а я пытаюсь контролировать дрожь в теле, что вибрирует от боли в его голосе. Глажу его грудь и не отвожу взгляда — ничто меня не отвернет от него.

— Нас было пятеро в машине, — надтреснутым голосом продолжает он, и я вцепляюсь пальцами в кожу груди, предчувствуя самое дурное.