Я буду первым (СИ)

— Лена… Она действительно это сделала?

— Скорее всего, нет. Я уверен, что нет. Иначе Давлатов бы мне прямо так и сказал сегодня.

— Чего? Ты был у него? — голос отца автоматически повышается.

— Да, был. Мне нужно знать правду.

— Платон! Ты с огнем играешь!

— Да мне все равно, как ты не поймешь! Ленка не отвечает ни на сообщения, ни на звонки, видеть меня не хочет! Еще эта справка дурацкая… — сам не замечаю, как начинаю говорить громче, чем требуется.

— И что ты добился своим визитом?

— Он сказал, чтобы я дал ей время.

— Чего ты делать, видимо, не собираешься, — подводит итог отец.

С шумом выдыхаю:

— Пап, мам… Я б рад. Только я хочу быть с ней. Видеть, как она меняется, баловать ее, узнать, кто у нас родится, вместе придумать имя…

— Еще скажи, женишься на ней.

— Если бы она согласилась, даже бы не задумывался.

— Тогда надо было кольцо дарить, а не по промзонам ее таскать, — отец не упускает случая уколоть.

— Игорь, Платон — прекратите! — требует мать, — Насчет Лены… Сергей хорошо ее знает, если советует, есть смысл его послушать. А вот с Пархомовыми надо что-то придумать. Они просто так не успокоятся. Скорее всего, они отправились в полицию. У Петра там много знакомых.

Мне не нравится ее идея по поводу советов Давлатова, но я предпочитаю промолчать.

— В доме есть видеонаблюдение. На нем должно быть видно, в каком состоянии ушла от меня Ирина. Но лучше поторопиться. Пока запись не пропала, — отвечаю матери.

На что рассчитывала эта идиотка, обвиняя меня в том, что я ее ударил, не знаю. В доме полно камер. Единственное, что приходит в голову, она просто не обратила на них внимание.

— Сам-то разберешься? — с сомнением тянет отец.

— Да, — ответ звучит резко.

Не теряя времени, еду в Хамовники. Охрана сначала артачиться, не желая мне показывать записи, но после соответствующих денежных вливаний становится необыкновенно покладистой. Я нахожу несколько кадров Ирины, на которых четко видно, что девушка ушла от меня без синяков и других повреждений. Копирую запись, немного подумав скидываю ее отцу. Пусть посмотрит, а то вечно я у него во всем виноват.

Выхожу из подъезда, чтобы ехать в офис, набирая его на телефоне, но поговорить нам не удается. Я не успеваю сделать несколько шагов, как меня скручивают добры молодцы, которые суют мне под нос удостоверения и пакуют в стоящий неподалеку полицейский автомобиль. Сотовый падает на асфальт и его экран покрывается сеткой мелких трещин.

— Платон! Алло! Платон! Алло! Алло! — раздается из динамика, пока кто-то из полицейских не наступает на него ногой.

— Зря ты так, служивый. Вещь дорогая. С одной зарплаты не расплатишься.

Тот скалится в некоем подобие улыбки:

— Он тебе нескоро понадобится.