Я буду первым (СИ)

В сочетании с ярко-рыжими волосами это смотрится, как будто у моркови выросла красно-оранжевая ботва.

Но затем ее прорывает:

— Считаешь себя лучше меня? Да? И всегда считала. Да только с тобой тоже поиграли. Думаешь, он все равно достанется тебе? Нет уж! Если я ему не нужна, то пусть в тюрьме гниет. И да, ты права. Платон меня не трогал. Он меня просто не захотел. Знаешь, я себя такой униженной никогда не чувствовала! А синяки не проблема. Только Хромов ничего не докажет. Того, кто меня действительно ударил, не найдут. И к тебе он не прибежит!

С порога раздается спокойное:

— Ирина, тебе лучше уйти.

Мама, наверное, услышала, как она кричала.

— Уйду я, уйду! — выкрикивает Пархомова и уносится прочь.

Я вытаскиваю руки из кармана худи, где лежал телефон, на котором я успела нажать аудиозапись.

— Это правда?: — спрашиваю у мамы.

— Да, Платона арестовали и отправили в СИЗО, — отвечает она.

То, что случилось между нами, требует, чтобы я спокойно занималась упаковкой вещей и не вмешивалась. Платон получает по заслугам. Но, если сделать вид, что ничего не произошло, то я сама, чем отличаюсь от Ирины и Хромова? Разве это справедливо, что он будет наказан за Ирискину ложь? И если жаждать возмездие, то надо было заявить о похищении и попытки продажи меня в рабство. Я этого делать не стала.

— Мам…

Я даже не договариваю фразу до конца, за меня ее заканчивает она.

— Ты хочешь рассказать о визите Ирины следователю.

— Да, я записывала наш разговор.

— Так ли необходимо тебе вмешиваться?

— Если я промолчу, это будет неправильно. Я один раз уже поступила так, как не должна была. Второй раз этого делать не хочу.

— Я позвоню, узнаю у кого дело, потом отвезу тебя.

Киваю. Если бы я не знала, что Ирина оговорила Платона, то улетела бы. Теперь все же нужно рассказать правду.

— Мам, а нельзя, чтобы показания я дала уже сегодня? Чтобы не откладывать вылет?

— Можно.

Ей удается все быстро выяснить. И вот мы уже идем по коридору следственного комитета.

В кабинет к следователю я захожу одна. За это я тоже ей благодарна. Мне неудобно чувствовать себя маленькой девочкой. За столом я вижу миловидную женщину. Это, видимо, и есть Клавдия Сергеевна Струева.

— Елена Даниловна Новикова, я так полагаю? — голос у нее не слишком довольный.

— Да.

— Что привело Вас?

— В Вашем производстве находится уголовное дело в отношении Хромова. Об изнасиловании. Мне стала известна важная информация.

— Что именно? — мне кажется, или она усиленно имитирует заинтересованность?

— Ко мне сегодня приходила Пархомова. Так вот из ее слов следует, что никакого изнасилования не было. Хромов не согласился на интим, после чего она нашла кого-то, кто ее ударил. И написала заявление.

— Хм. А зачем она Вам это рассказала?

Мне не нравится настрой этой женщины.