Я буду первым (СИ)

— Вы уверены, что справитесь за такой короткий промежуток времени?

Я пытаюсь уловить хоть какие-то сомнения, но их у этого человека нет.

— Абсолютно! — получаю ответ.

Наша встреча проходит поздно. Мне сегодня еще нужно заехать к родителям. Я обещал матери.

Пока еду к ним, боюсь поверить, что у Кавицкого получится. И что я смогу увидеть Лену. Через два дня. У нее должно уже быть видно животик.

И в то же время мне страшно, что и у этого детектива ничего не получится. Но это не так страшно, как то, что Еленка все же от обиды могла избавиться от ребенка. То, что она этого не сделала тогда, я знаю наверняка. Я надавил на врача, который выдал справку о прерывании беременности. И тот сознался, что никакого аборта не было. Однако это не значит, что его нельзя было сделать позже.

— Привет, сынок, — родной голос звучит встревоженно.

Меньше всего я хочу, чтобы мама волновалась. Но она все равно волнуется.

— Отец не приехал еще. Это и хорошо. Я поговорить хотела.

Она берет меня за руку и ведет в гостиную, садится на диван, усаживает меня рядом.

— Ко мне приходила Ирина мама, — я собираюсь резко высказаться, но она меня останавливает — Не перебивай меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты подумал над тем, чтобы ей помочь. Она сделала глупость. Но, Платон, судимость, наказание… Это чересчур для нее. Она ведь ровесница Лены.

— При чем здесь Лена? И что я должен сделать, а? Признать вину в покушении на изнасилование? Ты соображаешь, что говоришь? Я вообще в это все не лезу. Не выдвинул никакого иска. По поводу ответственности за ложный донос эта семейка пусть разбирается сама.

Я понимаю, моя мать и Иркина родительница — подруги со школьной скамьи. Поэтому она и просит. Только меня это не касается. Они затягивают следствие, как только могут. Я не стал во все это лезть. Однако помогать этой дуре не собираюсь. Вывезут на обвинительный приговор — хорошо. Выкрутится Ириска — так тому и быть.

Она вздыхает:

— Ты прав, конечно. Но просто мне всех вас жалко. И тебя, и Ирину. Мы столько лет дружили. А теперь твой отец запрещает нам общаться.

— Он правильно делает. А вот о чем ты думаешь, я не понимаю.

— Ирина… Она же от отчаяния. Потому что любит тебя.

— Разве так любят? Еленка же не написала заявления, хотя была бы в своем праве. Да еще и показания пошла давать в мою пользу.

Не знаю, что сегодня с матерью.

— А ты как с ней поступил? Тоже говоришь, что любишь. Значит, врешь? Потому что "" разве так любят""?

— Я виноват. И отрицать этого не собираюсь. Если б можно было это исправить… Мам, ты не обижайся, я нагостился. Поеду.

Ухожу в молчании. Мне нечего сказать. Ей, видимо, тоже.

И теперь после разговора с матерью меня мучает вопрос — что же такое я могу сказать Лене, чтобы она мне поверила? Кажется, что и слов таких нет. Не придумали еще.