Я буду первым (СИ)

— Скажи мне, Макс, я похож на Гринпис, службу помощи бездомным или еще какую благотворительную организацию?

Орлов мгновенно краснеет от злости:

— Значит, денег не дашь…

Подскакивает с кресла и за секунду оказывается у двери.

Оттуда уже не боится выступать:

— Я Киру всё расскажу!

Бросаю холодно:

— Валяй.

Расскажет он, надо же! Чтобы рассказать, нужно что-либо знать. Да и Гордеев мне по барабану.

В голове — каша. Мне кажется, что Орлов всё придумал, чтобы я, находясь в неадеквате, отсыпал ему бабла. Однако память воскрешает жест Кира, которым он поправляет Лене волосы. Так не прикасаются к постороннему человеку.

Ленка же честная до скрипа зубов. Не будет она врать. Если это ничего не значит, она сама мне расскажет, что была у Гордеева.

И снова вечером я оказываюсь дома у девушки. Она ведет себя как обычно. Я же впитываю каждое ее движение, жду, что вот сейчас она мне скажет про визит к Гордееву.

Она молчит. Не отталкивает, когда лезу с поцелуями, позволяет трогать себя. И ей это нравится.

Но зачем ходила к Киру, не рассказывает.

Не выдерживаю сам.

— Ты Кира сегодня видела?

Все тот же открытый взгляд. В лице у девушки не меняется ничего, и ложь слетает с ее губ легко:

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

Хочется встряхнуть ее и заорать, чтобы объяснила.

Но вместо этого ухожу в ванную и засовываю голову под холодную воду. Нужно остыть.

Я не буду ничего выяснять.

Я просто получу от нее свое. Да так, что она этого не забудет.

Еленка

Платон весь вечер наблюдал за мной как кот за мышью. И этот его взгляд… Вроде бы тот же самый человек, но мороз ползет по коже, а сердце замерзает.

Мозг вопит — что-то не так. И звук сигнализации в сознании не отключается.

Сколько может плохого случится за короткий промежуток времени? Хватит уже. Я набила достаточно шишек.

Однако на следующий день рука сама нажимает кнопку ""play"" программы, установленной на телефоне Платона и связанной с моим. Благодаря ей я могу читать его переписку и слушать разговоры. Нечестно. Но одному я уже поверила. Результат мне не понравился.

Пробегаю глазами сообщения Хромовв, лениво прослушиваю разговоры. Вроде бы все как обычно.

До того момента, как у меня в ушах раздается знакомый голос с новой интонацией.

— Привет. Мне помощь твоя нужна. У меня в квартире нужно камеры установить.

Чужой голос отдается в голове глухими ударами.

— Зачем тебе? И сколько?

Но то, что говорит Платон уничтожает воздух в моих легких, не давая дышать.

— В спальне. Порно хочу снять. Камер несколько, с разных ракурсов. Чтоб девчонку хорошо было видно.

Сальный смешок обдирает болью, как в детстве камешки — коленки, когда упадешь с велосипеда.

— Раз так готовишься, то не для домашнего пользования?

Ответ Платона убивает. Почему-то я на сто процентов уверена, что речь идет обо мне.