Имя потерпевшего – Никто

Это Татьяну озадачило. Как же так? Выходит, дамочка ходила с поддельным паспортом? И ни нотариус, заверявший доверенность, ни следователь этого не заметили. Впрочем, как они могли заметить? Хорошую подделку на глазок не выявишь, а посылать запрос им и в голову не пришло. Но ведь следователь же сумел ее допросить, вот и протокол в деле лежит, значит, как-то он ее все-таки разыскал. И, вероятно, без особого труда, иначе точно так же, как теперь Татьяна, запросил бы соответствующую службу и выяснил, что данные липовые.

Следователь Валентин Чудаев, однако, этих надежд не оправдал.

Ему, как оказалось, даже не пришлось разыскивать Зою Николаевну.

– Она сама явилась, – сказал он Татьяне. – Узнала, что Бахметьеву убили, и пришла ко мне. Дескать, готова ответить на все вопросы, поскольку была знакома с покойной. Хоть и не близко, но вдруг может быть чем-то полезна следствию. Тем более квартирант у Бахметьевой был больно подозрительный. Все советовала нам взяться за него покрепче.

Это было уж совсем странно. В практике самой Татьяны Образцовой такого ни разу не случалось, чтобы свидетель, до которого еще не добралась милиция, сам добровольно являлся давать показания.

– А кем она приходится Бахметьевой, ты выяснил? Почему старушка оформила на нее генералку?

– Какая-то знакомая, имеющая опыт в оформлении квартирных дел. Таня, ты не там ищешь, – поморщился следователь, – убийца – Суриков, это однозначно, его надо дожимать, а не в обменных вопросах ковыряться.

– Что ж ты сам его не дожал, если тебе все понятно?

– Да руки не доходили. Тут такие дела висят – только за голову хватаешься. Банкиров убивают, депутатов, меценатов и еще хрен знает кого, начальство давит, пресса вопит, из аппарата мэра каждый день звонят, отчета требуют.

Да что я тебе говорю, ты сама все знаешь. А старушка – это так. Кто она? Никто. За нее шкуру не снимают. Я с этим Суриковым проковырялся несколько дней, на предмет участия в преступной группе его тряс, а когда понял, что он просто дурак-одиночка, тогда другими делами занялся, более важными. Ну что ты на меня так смотришь?

– Ничего, – вздохнула Татьяна. – Все понятно.

Все действительно было понятно.

К сожалению, реальная жизнь, в которой приходится существовать работникам милиции, была далека от той идеальной картины, при которой имеет смысл говорить о морали и нравственности. Следователь и оперативник не могут разорваться на несколько частей, как и не могут растянуть одни сутки на неделю. Работы много, сделать все как следует они не успевают, и приходится делать выбор, при котором хотя бы собственная шкура уцелеет. Можно, конечно, их за это порицать, но нельзя с этим не считаться.