Имя потерпевшего – Никто

Но именно через два года, а не сразу. И конечно, условия, поставленные Софьей Илларионовной, не рассматривал с самого начала как закон, который следует исполнять во что бы то ни стало."

"Он скучал по вольной жизни без режима, обязательств, утреннего подъема в семь часов. И хотя понимал, что эта вольная жизнь не может длиться долго, что его либо посадят, либо убьют, либо заберут в больницу, все равно скучал по ней. Сергею тяжело было вести со старухой Бахметьевой разговоры, которые были для него слишком сложными и заумными. Открыто признаваться в непонимании не хотелось, юношеский гонор играл, поэтому приходилось слушать и с важным видом кивать, будто соглашаясь.

Ему казалось, что Софья попадается на эту удочку и видит в нем достойного и интересного собеседника. С одной стороны, конечно, лестно, но с другой… Сесть бы сейчас с корешами, ударить по пиву, потрепаться о всякой ерунде, не особо выбирая слова и обильно пересыпая свою речь жаргонными словечками. С Бахметьевой он почему-то стеснялся разговаривать так, как привык, а говорить по-другому ему еще было трудно. Практики нет.

В какой-то момент, примерно через месяц после выздоровления, Суриков сорвался.

Он страшно устал от напряжения, в котором постоянно находился в присутствии своей хозяйки, ему стало невыносимо скучно, и он махнул рукой на все запреты и мечты о квартире, прогулял рабочий день и рванул в тот район, где раньше кучковался с корешами. Найти приятелей оказалось несложным, и встречен он был радостно. Посыпались вопросы: куда пропал, где был. Не виделись они давно, с тех пор еще, как дядя Петя исчез окончательно с горизонта и стало ясно, что в ближайшее время поступлений не предвидится и долг Сереже отдать не удастся. С приятелями тут же закатились на чью-то хату, глотнули какой-то смеси (по случаю возвращения блудного друга «колес» отсыпали бесплатно) и оттянулись по полной программе. С девками и с забойной музыкой. Давно уже Сурикову не было так легко и хорошо. Не надо ни во что вникать, мозги напрягать, сдерживать себя. Полная свобода! Вечный кайф!

Через два дня хату пришлось освобождать, вернулись хозяева. Сергею даже в голову не пришло позвонить старухе, предупредить, что ночевать не будет.

Он в тот момент был уверен, что никогда не вернется к ней. Да пошла она со своей квартирой! Будет он ради какой-то задрипанной квартиры жизнь свою губить. Очень надо. Правила у нее, требования, и вообще мудреная она какая-то. Нет, не по нему такая жизнь. Лучше с корешами. Они простые и свои в доску.

Еще четыре дня он провел в привычных скитаниях, ночевал где придется, когда с компанией, а когда и один. Через неделю после ухода из дома Бахметьевой он впервые подумал о том, как же старуха там без него.