Имя потерпевшего – Никто

Кроме того, по кухне витал подозрительный запах знаменитых Ирочкиных пирожков с капустой.

– Опять пироги? – неодобрительно спросила Татьяна, усаживаясь за стол. – Я же тебя просила.

– Да ладно, – весело улыбнулась Ира. – Не каждый же день.

– Я скоро в дверь не пролезу из-за твоих пирожков. Ты же знаешь, у меня силы воли не хватает их не есть.

– Не сердись, Танюшечка, ты все равно скоро уедешь и больше не будешь есть мои пирожки.

– Не надейся, не отделаешься от меня так просто.

Ира медленно повернулась к ней, оставив в покое что-то шипящее и вкусно пахнущее на сковородке, над чем она колдовала, прежде чем подавать на стол.

– Что ты сказала?

– Сядь, Ира. Надо поговорить.

– Что-нибудь случилось? – переполошилась Ирочка.

– Да. Да не бледней ты, не смертельно. Просто немного неожиданно.

Татьяна чувствовала себя омерзительно. Мало того, что в последние дни она терзается чувством вины за то, как ей предстояло поступить с преданной и любящей родственницей. Мало того, что Ирка, пойдя ей навстречу и занимаясь устройством Татьяниной жизни и быта, осталась без профессии, без собственной семьи и практически без друзей. Так теперь еще и это…

– Ира, как ты смотришь на то, чтобы уехать вместе со мной?

– Куда? В Москву?"

"– Нет, в Зажопинские Выселки.

– Но почему… Таня, что случилось? Немедленно объясни мне, что происходит.

Татьяна удрученно молчала. Как сказать ей, что оставаться в Питере опасно? Может, и не опасно, но рисковать нельзя. И еще одно обстоятельство появилось, тоже, между прочим, немаловажное.

– Ирочка, я очень виновата перед тобой, я испортила тебе жизнь, ты потратила на меня свои лучшие годы, и теперь…

– Прекрати! Ты это сто раз говорила.

– Я хочу, чтобы ты уехала вместе со мной. У меня будет ребенок, и мне одной не справиться. Но я не имею права просить тебя об этом, потому что сейчас ты еще можешь найти и работу, и мужа, а через несколько лет будет совсем поздно.

– Тань… Ой, Тань…

Глаза у Ирочки стали такими огромными, что, казалось, занимали пол-лица.

– Ты что, беременна?

– Угу.

– И сколько уже?

– Шесть недель. Сегодня с Анной разговаривала. Ира, если ты со мной не поедешь, я сделаю аборт, мне одной не справиться.

– Ты что, обалдела? Какой аборт? Рожать надо, и нечего тут думать. Конечно, я поеду с тобой, какой может быть разговор.

– Подумай, Ира, это все очень непросто с точки зрения последствий. Ты опять впряжешься в домашнее хозяйство. Подумай о себе.

– Да ладно тебе!

Ирочка звонко расхохоталась.