Имя потерпевшего – Никто

Таня вам вечером все объяснит.

* * *Ровно в одиннадцать Настя звонила в дверь квартиры бывшего следователя Федора Николаевича Макушкина.

– Проходите, – гостеприимно распахнул двери хозяин, – я вас жду.

Квартира была очень старой, но понять это можно было только по расположению комнат. Во всем остальном жилище Макушкина выглядело вполне современно и радовало глаз свежепобеленными потолками и светлыми, модного рисунка обоями.

Федор Николаевич усадил Настю в кресло рядом с большим письменным столом, сам устроился на маленьком, кабинетном диванчике.

– Так что вас интересует? Какое-то конкретное дело?

– Да, и очень давнее.

Семьдесят третий год, Бахметьев.

– Ну как же, как же, помню, – живо откликнулся Макушкин. – Было такое. Сейчас достану свои бумажки, посмотрим вместе, что там на него есть. А вы, кстати, дело в Верховном суде смотрели?

– Пока нет, – призналась Настя. – Не успела. И потом, мне кажется, ответов на мои вопросы там все равно нет. Ведь оперативная информация, которая не нашла подтверждения, в официальные документы не попадает, а меня интересует именно она.

Макушкин притащил из угла комнаты стремянку и принялся перебирать папки, лежащие на самой верхней полке высокого, до самого потолка, стеллажа.

Над его головой закружилось и медленно осело облачко пыли. Двигался Макушкин легко и стремительно, ничем не напоминая стереотипный образ пенсионера-графомана, корпящего над мемуарами. Если бы Настя не знала, что он уже несколько лет находится на пенсии, то ни за что не дала бы ему больше пятидесяти пяти лет.

– Вот! – Федор Николаевич торжественно поднял над головой картонную папку с завязками. – Сейчас поглядим, что там есть. Так-то мне трудно припомнить детали, но если начну читать – сразу вспомню.

А вас что конкретно интересует?

– Меня интересуют соучастники, которые не были осуждены вместе с Бахметьевым. И любая информация о деньгах и ценностях, которые не были конфискованы.

Макушкин бросил на нее быстрый острый взгляд. В нем снова проснулся профессионал.

– А что, сейчас что-то выплыло? След появился?

– Не знаю. Пытаюсь понять. Может быть, мне все это мерещится.

– Деталями не поделитесь?

– Извините, – смутилась Настя.

– Ничего, ничего, – усмехнулся Макушкин. – Я понимаю.

Не положено.

Он уселся на диванчик, развязал тесемки и стал быстро проглядывать старые записи.

– Боюсь, я вас разочарую, – наконец сказал он. – Мне, видите ли, тогда был интересен не столько механизм хищений и махинаций, сколько всякие психологические выверты. Я больше свои впечатления от встреч с подследственными и со свидетелями записывал. Могу вам сказать, что сам Бахметьев был личностью совершенно неинтересной. Умен, оборотист, энергичен, но таких тысячи. Изюминки в нем не было. Ну, нагл, конечно, безмерно.