Искатели потерянного ковчега. Индиана Джонс и последний крестовый поход

— Но спишь точно с ним.

— Бывает.

Она замолчала, бросив взгляд в окно, затем спросила:

— Бывает — что?

— Сама догадайся.

— Уже догадалась.

Он взглянул на нее, но тут же опять уставился на дорогу.

Глава шестая

ТАНИС, РАСКОПКИ. Египет"

"Раскаленное солнце не щадило пустыню — от одного горизонта до другого расстилался только выжженный песок. Славное местечко, решил Беллок, такое впечатление, что находишься на погибшей планете — ни деревца, ни кустика, ни зданий, ни людей. Ни людей. Вот это, пожалуйста. Без людей он вполне мог обойтись. Он уже давно понял, что предательство среди людей — самое обычное дело, и платил им той же монетой.

А если не предательство, то грубая сила. Он прикрыл глаза рукой и двинулся вперед, наблюдая как проводятся раскопки. Не плохо они здесь все оборудовали, но немцы это любят — побольше шума, побольше помпы. Он засунул руки в карманы и начал разглядывать грузовики и бульдозеры, арабских землекопов и немецких специалистов. И этого дурака Дитриха, который мнил себя здесь царем и господином, носился вокруг так, будто за ним гонится смерч, и тявкал на всех не переставая.

Он остановился и уставился перед собой невидящим взглядом.

Ему вспомнилась встреча с фюрером и обильные комплименты, которые тот расточал. Вы всемирно известный специалист в данном вопросе, насколько я знаю, а мне как раз нужны только лучшие из лучших. Льстивый неуч. За неумеренными похвалами последовал какой-то исторический бред о тысячелетнем рейхе, о грандиозных планах, которые могли зародиться только в голове у помешанного. Беллок перестал его слушать, он просто в удивлении смотрел на фюрера, пораженный, что судьба целой страны может стать игрушкой в руках такого идиота. И, разумеется, мне нужен Ковчег. Ковчег принадлежит рейху. Такая священная реликвия, естественно должна принадлежать Германии.

Беллок прикрыл глаза, утомленные ярким светом. Посторонний шум, выкрики немцев и арабов перестали существовать для него. Ковчег, думал он, нет, никому он и ничему не принадлежит, ни каком-то человеку, ни месту, ни времени. А вот его секреты, если они существуют, будут принадлежать мне. Он открыл глаз и вновь уставился на раскопки, на выкопанные в песке огромные кратеры, и неожиданно понял, что Ковчег близко, рядом, уже ощущал его силу, слышал тихий шепот, который вскоре перерастет в оглушительный рев.

Он вытащил руки из карманов и ставился на лежащий на ладони медальон. И чем дольше смотрел, тем яснее понимал, что идея Ковчега затягивает, порабощает его, он испугался, что в конце концов может поддаться, уступить этому безумию. Если долго стремиться к чему-то, как он всю жизнь стремился к обладанию Ковчегом, то наступает момент, когда трудно провести грань между безумным и…

Божественным.