Искатели потерянного ковчега. Индиана Джонс и последний крестовый поход

Беллок нахмурился.

— Решил, что выкрутишься? Думаешь эта мелюзга тебя защити?

— Ничего я не думаю.

— Вот тут ты прав, с мыслительным процессом у тебя туго.

Дети тянули Инди к выходу. Они льнули и жались к нему, ни на секунду не оставляя без прикрытия. Салла, ужаснулся Инди, это он придумал этот опасный план, как спасти друга. Но как в голову ему могла прийти мысль так рисковать собственными детьми?

Беллок вновь уселся на стул и сложил руки. Он походил на недовольного отца семейства, которого заставили присутствовать на детском утреннике. Осуждающе покачав головой, он наконец произнес:

— На следующем заседании Международного археологического общества я поведаю коллегам о том, как ты нарушаешь законодательство, запрещающее эксплуатировать детей, Джонс.

— Ты не являешься его членом.

Беллок улыбнулся, потом нахмурился. Он еще раз посмотрел на детей, и, видимо, придя к какому-то решению, повернулся к своим помощникам и поднял руку, показывая, что надо убрать оружие.

— У меня нежное сердце — питаю слабость к собакам и детям, Джонс. Можешь не благодарить. Но следующий раз малютки тебя не спасут.

Инди, все еще окруженный детьми, которые вцепились в него как в любимую игрушку, вышел из комнаты.

Беллок допил вино. С улицы до него донесся шум отъезжающего автомобиля. Когда звук замер вдали, француз вдруг подумал, — и эта мысль удивила его самого, — что он не был готов расправиться с Инди. Время еще не наступило. И дело было совсем не в детях — их вторжение мало что меняло, — а в том, что где-то в отдаленном уголке сознания, он и сам не мог определить, где точно, ему не хотелось убивать противника.

И он принялся рисовать в своем воображении то мучения и страдания, которые ожидают Инди. Во-первых, конечно, девчонка— это уже неплохое наказание, настоящая пытка. А как приятно будет потом посмотреть на его физиономию, когда этот дурак поймет, что Ковчег ускользнул у него между пальцев.

Беллок откинул назад голову и расхохотался. Стоящие рядом немцы, его помощники раздосадованные тем, что убийство так и не состоялось, обалдело уставились на него.

— У твоих детей такая оперативность, даже морской пехоте США до них далеко, — Сказал Инди уже сидя в машине.

— Я понял, что-то случилось, и решил действовать, — ответил Салла."

"Инди уставился на дорогу: уже стемнело. Миом них проносились неяркие огни, мелькали в сумерках силуэты прохожих. Дети в кузове смеялись и распевали песни. Эти радостные звуки вновь напомнили Инди то, что он хотел забыть.

— Марион…

— Я знаю, — сказал Салла.