Краденое счастье

Что в этой честной жизни может изобличить маньяка? Разве что пресловутый комбат-стресс, который Клименко якобы мог заработать, участвуя в боевых действиях.

Мстислав Юрьевич скептически относился к этому диагнозу. Бывало, он просыпался от ужаса с бешено колотящимся сердцем, или вдруг внезапно приходило воспоминание, быстрое, как удар ножа, и ноги подгибались от страха, не пережитого и не прочувствованного тогда, во время боя. Иногда голова кружилась от мысли: «Неужели это был я?», но Зиганшин знал, что если потребуется, снова пойдет и не допустит в себе малодушия.

Он был убежден, что комбат-стресс возникает не потому, что парень побывал под пулями, а гораздо позже, когда он возвращается домой и убеждается, что никому не нужен. На войне психика меняется, но не в сторону болезни, а скорее наоборот. Человек становится мудрее, отважнее и… Сам он испытал странное чувство ясности, когда мир стал таким понятным и родным, что смерть представлялась просто возвращением куда-то, где нет слов. Уже вернувшись, Зиганшин прочел стихотворение Семена Гудзенко «Когда на смерть идут – поют…» и вздрогнул, так точно поэт описал его тогдашние переживания.

Да, он хлебнул лиха, но вернулся к любящим родителям, которые помогли ему пережить измену Лены, поступил в школу милиции, и служба его складывалась удачно.

Но бывает совсем иначе. Вернувшись с войны, человек обнаруживает, что все места заняты домашними мальчиками и девочками, которые получали образование, пока он рисковал жизнью. Что ж, человек устраивается охранником сутки через трое и убеждается, что не только он сам, но и его заслуги тоже никому не интересны.

Отсюда и начинается пьянство, наркомания и прочие радости. А вот если бы ребятами, вернувшимися из зоны боевых действий, занимались по-настоящему, обеспечивали им полноценную реабилитацию у психолога, предоставляли возможность получить хорошее образование, и, главное, чтобы в обществе было твердое понимание, что герой – это герой, а не сумасшедший, то психические расстройства у военнослужащих встречались бы очень редко.

Но Клименко нечего обижаться на судьбу, он хорошо устроен и, как большинство дураков, производит впечатление несокрушимого душевного здоровья."

"У Сережкина с Тиглиевым оказались весьма пресные биографии. Институт, аспирантура у одного, ординатура у второго, и дальше работа на одном месте с умеренным повышением в должности. Настолько все гладко, что аж противно, и не понять, что скрывается за этой благодатью.