Краденое счастье

Михайловский обещал подумать, но признался, что вряд ли из этого выйдет толк. Он обычно так погружен в собственные мысли, что не обращает внимания на происходящее вокруг.

Зиганшин напомнил парню пословицу про спасение утопающих, отказался от чая и поехал на кафедру, решив осторожно прокачать тему подработок своих подозреваемых, в каких стационарах и когда они совмещали, а заодно запастись их фотографиями. Вдруг найдется человек, который опознает преступника не по фамилии, а по внешности?

Естественно, первым человеком, встретившимся ему в ординаторской, оказалась Оксана Васильевна.

Терапевт с удивительным проворством вскочила от письменного стола и, доверительным жестом взяв за руку, усадила пить Зиганшина чай.

Мстислав Юрьевич с тоской огляделся. Кроме Оксаны Васильевны в ординаторской никого не оказалось, и он вспомнил, что сегодня – операционный день, стало быть, помощи ждать неоткуда.

Пришлось сесть и покорно принять не слишком свежую кружку с чайным пакетиком, как каракатица, выстреливающим из себя облака заварки.

Оксана Васильевна подвинула ему открытую коробку конфет и, заговорщицки улыбнувшись, спросила, не хочет ли он немного коньяку.

– За рулем! – буркнул Зиганшин, мрачно думая, на что рассчитывает эта баба. Слава богу, он не делал ей никаких авансов, ничем не дал понять, что интересуется ею, а потом, он же младше ее минимум на десять лет, и то по самым осторожным подсчетам. Максимум, что между ними может произойти, – это однократный пьяный секс, но ради этого так суетиться…

– Ладненько, тогда кушайте конфетки, – ласково проворковала Оксана Васильевна, снова пододвигая ему коробку.

Мстислав Юрьевич неопределенно пожал плечами.

– Интересовались пропажей его первой жены? – Черных внимательно посмотрела ему в глаза.

– Хотел написать статью о душевном состоянии людей, переживших исчезновение близкого родственника, – солгал Зиганшин и сам себе удивился. Раз уж Черных сама подняла эту тему, следовало вцепиться в нее и вытрясти всю оперативную информацию, а не отговариваться.

– Ну и Геночка вам, конечно, не сказал, что Галина Ивановна была его походно-полевой женой?

От изумления Зиганшин едва не расплескал чай из кружки, из которой делал вид, что пьет. Молча уставился на Оксану Васильевну.